Wednesday, June 27, 2012

Интервью о фильме «И твою маму тоже»/ Alfonso Cuarón on Y tu mamá también (2001) Interviews

В 2000 году кинорежиссер Альфонсо Куарон (Alfonso Cuarón) объединился со своим младшим братом [Карлос Куарон/ Carlos Cuarón] для работы над общечеловеческой историей в мексиканском контексте.
Y tu mamá también (И твою маму тоже, 2001) – рассказ о двух юношах, их поездке на райский пляж, в которой сопровождает их замужняя, красивая и зрелая женщина. Во время этого путешествия она сумеет показать этим дурашливым парням, что жизнь больше секса, наркотиков и техно-попа, - используя именно эти средства. Персонажи воплощают собой полярности мексиканского общества – богач, бедняк и иностранка.

Премьера картины прошла в Мексике. Затем фильм попал в программу Венецианского Кинофестиваля, завоевав две премии. Стал номинантом на премию «Оскар» за лучший оригинальный сценарий, а также получил несколько других наград в разных странах мира. Иными словами, Куарон создал свой первый шедевр. Впервые в истории два фильма на испанском языке – второй снят Альмодоваром и называется «Поговори с ней» (Hable con ella, 2002) – были признаны не просто иностранными картинами, но общечеловеческими, финансово успешными фильмами с присуждением номинаций киноакадемии. Куарон превратился в восходящую звезду на карте мирового кинематографа. Он стал соавтором сценария и снял фильм, создавший международного мастера, преодолевающего географические и языковые границы – без каких-либо негативных последствий для карьеры.

Куарон добился успеха, потому что вернулся в Мексику и снял картину, которая не стала сельским пейзажем или городской мелодрамой (старомодные, изношенные, блеклые истории). Вместо этого Куарон создал три персонажа - городские социальные стереотипы, - и отправил их в сельскую местность. Он сделал фильм, переполненный сексом, наркотиками и поиском себя, показанными на фоне подлинного мексиканского пейзажа, - избежав любых клише а-ля Figueroa. Страстные и безумные диалоги произносит троица городских беглецов, мечтающих добраться до воображаемого пляжа. Отлично срежиссированный и спродюссированный road-movie, со всеми необходимыми для успеха элементами. Разумеется, нагота и языковые непристойности входят в условия задачи, но в итоге зрители легко отождествляют себя с персонажами: мексиканцами, живущими в Мехико в глобализированном 21-м веке. Отражение этого находим в звуковой дорожке к фильму – это полный комплект международных и мексиканских звезд. На карту не просто нанесли Мексику, – её показали без фильтров и косметики.
Однако фильм понравился не всем. Самым ярым врагом оказалось правительство Мексики.
Власти потребовали, чтобы фильму присудили категорию ‘R’ (в Мексике это входит в юрисдикцию Госдепартамента), потому что в нем показано употребление мексиканскими несовершеннолетними наркотиков без всяких юридических последствий. Это обвинение дало Куарону шанс убедить киномир в том, что он стал жертвой цензуры: его запрещали в родной стране! Реклама сделала своё дело – фильм стал самым кассовым в Мексике. О нем говорили все – и каждый шел его смотреть. Родители открывали для себя своих детей глазами Куарона. Заявление, что фильм подвергается цензуре, стало отличным рекламным трюком. В Мексике каждый может пойти в кино, если только заплатил за билет. Никакого серьезного цензурного контроля нет.

Y tu mamá también спродюссировал независимый бизнесмен Хорхе Вергара (Jorge Vergara) [он появился в фильме в крохотной роли президента страны – во время поздравительной речи отца Теноча на свадьбе мы видим его затылок, см. подробности о фильме – Е.К.]. Как в любом другом бизнесе, «антиреклама» и премии в Венеции обеспечили фильму путь в кинорай. Однако в Мексике фильм не сочли достойным представлять страну на церемонии «Оскар». В итоге Альфонсо и его брат Карлос заслужили номинацию в результате удивительного решения – фильм рассматривался киноакадемией не как зарубежный.


* * *
Алфонсо Куарон о правде, стиле и фильме «И твою маму тоже»
ноябрь 2002

Четвертая полнометражная картина Алфонсо Куарона «И твою маму тоже» ("Y Tu Mamá También") не просто сексуальная подростковая эскапада по мексиканскому высшему обществу и отдаленным окраинам. Это социальный комментарий, психологическое путешествие, и, разумеется, пылкая история о двух юношах и женщине постарше. Сценарий написан самим Куароном и его младшим братом Карлосом еще десять лет назад. Теноч (Диего Луна/ Diego Luna) и Хулио (Гаэль Гарсия Берналь/ Gael García Bernal), сексуально озабоченные подростки, отправляются в поездку со своим объектом желаний, Луисой (Марибель Верду/ Maribel Verdú), женой одного из старших двоюродных братьев Теноча.

Результат сотрудничества братьев Куаронов - яркий пример талантливого смешения высокого и низкого стилей, на который их вдохновили Фрэнк Заппа, Жан-Люк Годар, низкосортные подростковые фильмы, эротика и события из жизни в Мехико самих Куаронов. Смешная и трогательная, политическая и интимная, картина получила награды за сценарий и актерскую игру на фестивале в Венеции и побила кассовые рекорды в Мексике.

Мы поговорили с режиссером Альфонсо Куароном об уникальном закадровом повествовании, свободном стиле, о тесном сотрудничестве с признанным оператором Эммануэлем Любецким (Emmanuel Lubezki).

indieWIRE: Как вы выстраивали объективную точку зрения в этой киноистории?

Alfonso Cuarón: Мы с Карлосом [младший брат и соавтор Альфонсо Куарона] решили снять нечто беспристрастное. Я сказал: «Нам нужен повествователь, третье лицо». «Не годится, - сказал брат. – Нам нужен рассказ от первого лица». Тогда я показал ему «Мужское-женское» (Masculin Féminin, 1966) Годара, где тот впервые использовал рассказ от третьего лица, и брат сказал: «Ладно, дальше можно не смотреть, я понял».

W: Можете рассказать о моментах в стиле документального кино, когда камера переходит от основной истории к чему-то другому?

Cuarón: Да, так было в сценарии. По замыслу камера словно подсматривает, выискивает, наблюдает, почти в стиле документалистики. Идет действие, но камера делает собственные комментарии. Для нас это было великим освобождением. Года четыре назад мы бы сочли, что это ужасно. Мы выстраивали раскадровку, и я всё спрашивал [оператора]: «Эммануэль, как выглядит?» И он неизменно отвечал: «Выглядит как дерьмо». Тогда я: «А что не так?» - а он: «Да нет же, давай снимать, это здорово!» Вот такая философия.

(на фото - Куарон и Любецки на схъемках фильма)

iW: Но на самом деле это вовсе не выглядит как дерьмо.

Cuarón: Да, но это и не открытка. Дело в разложении в противоположность составлению кадра. Мы хотели, чтобы происходящее смотрелось, как импровизация. Одной из причин, по которым мне хотелось снять этот фильм, было стремление вернуться к корням, и я говорю не только о Мехико, - к моим творческим корням: сделать фильм, который хотелось снять до того, как мы пошли в киношколу; когда еще не знаешь, кáк делать кино, как строить кадр. Это должно было стать кошмаром преподавателя киношколы. Речь не о нарушении правил, но о незнании их существования.


iW: Однако фильм смотрится великолепно. Никакой зернистости или эффекта переносной камеры, всё так красиво.

Cuarón: В этом Эммануэль [Любецкий, кинооператор; род. в Мехико в 1964 году; часто сотрудничает с Куароном – Е.К..
«Язык кинофильма всё дальше и дальше от языка театра, и всё ближе к музыке. 
Он абстрактен, но в то же время повествователен. 
Всё выглядит менее отрепетированным. Более экспериментальным, чем классическим».
- кинооператор Эммануэль Любецкий -]

Нас с ним связывают давние отношения. Он не просто обработчик данных, он один из моих самых важных соавторов. Эммануэль не из тех операторов, которые только ставят свет и строят кадр; он вовлечен в повествование [// Кесьлевский о своих операторах]. На протяжении написания сценария я обговариваю его с Эммануэлем. После окончания съемок «Больших надежд» нас уже тошнило от поисков стиля; нам казалось, что всюду тупик, что всё выглядит вычурным, барочным. И мы решили, что следующий фильм сделаем непредвзятым, настоящим. Когда снимаешь субъективный фильм, всё видишь глазами протагониста. И во время написания сценария постоянно думаешь в этом ключе. Начиная подготовку к производству (фильма «И твою маму тоже»), мы хотели снимать с рук, чтобы дать свободу себе и актерам. Но в то же время не хотелось делать подобие теленовостей, когда камера скачет как сумасшедшая. И мы начали думать о расположении, о взгляде с расстояния.
iW: Последовательная съемка помогала?

Cuarón: Да, несомненно. Это было настоящей роскошью. Карта съемок была основана на карте путешествия героев фильма. Работали два потрясающих фактора: Гаэль и Диего знали друг друга с самого детства, но не знали Марибель [Верду]. Все трое репетировали только два раза. Предполагалось больше репетиций, но я не хотел, чтобы лёд был растоплен полностью. И актеры это использовали, так что когда между персонажами тает лед, отношения теплеют, – это происходило и в реальной жизни. Марибель [испанская актриса – Е.К.] всё уютнее чувствовала себя в Мехико – и точно так же чувствовала себя её героиня Луиса.

Единственной снятой вне хронологической последовательности была финальная сцена в кафе, поскольку мы хотели поскорее с ней покончить; иначе актерам пришлось бы работать над этой кульминацией сознательно, создавая определенный эффект. Так что они просто играли текущий момент, а не гранд-финал.

iW: Ваше возвращение в Мексику было волнующим не только как для кинорежиссера, но и в общечеловеческом смысле? [Куарон работал в Голливуде, долгое время жил в Нью-Йорке, затем в Лондоне – Е.К.]

Cuarón: Я провел так много времени в Мексике, наверное, впервые за десять лет. Это было незабываемо. Я очень давно не ездил по стране. Поэтому поиск места для съемок заставил меня заново открывать Мексику, которая, в общем, изменилась мало. Для меня это стало своеобразным перерождением, улучшением страны. Многие виньетки, вписанные в фильм, возникли в результате наших впечатлений в процессе поиска натуры для съемок.

iW: Как по-вашему, в фильме «И твою маму тоже» Вы создали нечто более значительное, чем в предыдущих ваших лентах?

Cuarón: Мне особенно нечего сказать по этому поводу, поскольку я отношусь к своим работам очень субъективно. Я проживаю их, а после окончания съемок больше никогда не смотрю. Я не видел ни одного своего фильма после того, как готовую пленку забирают из лаборатории. Для меня важно то, что я выучил для работы над следующей картиной. С моей точки зрения, «И твою маму тоже» можно назвать моим лучшим фильмом, или моим наименее плохим фильмом. Могу сказать определенно, что «Маленькая принцесса» - самый личный, интимный мой фильм.

iW: Чему в плане работы над следующей картиной Вы научились, снимая «И твою маму тоже»?

Cuarón: Очень многому. Я узнал, что существует прекрасная неисследованная территория в области повествования. Прежде я считал такой нераскрытой территорией форму, способ, с помощью которого делаешь фильм. Теперь я учусь ценить красоту союза формы и повествования. Раньше я очень плотно контролировал изображение и монтаж, тщательно выстраивал игру актеров; теперь я научился доверять материалу и исполнителям. В этом фильме весь груз лег на плечи актеров, это было таким избавлением; было здорово.

источник:

* * *
Интервью о фильме «И твою маму тоже»
апрель 2002

Альфонсо, что стало импульсом к созданию фильма?

А. Куарон: Мы с братом думали об этой истории очень долго, лет тринадцать или больше. И пару лет назад решили делать этот фильм. Пришлось посмотреть массу дерьмовых подростковых картин, - у меня подросток-сын, так что пришлось смотреть кино вместе с ним.
Мне хотелось снять что-то более честное и достоверное. Вместе с тем хотелось воплотить смысл, причину, по которой я вообще снимаю кино.

И что за причина?

Диего Луна и Гарсия Берналь: Деньги! Слава! Девушки!

Куарон: «Сначала деньги. Затем власть. После – женщины».

Это фраза героя Аль Пачино в «Шраме». Так значит, такие причины?

Куарон: Да!... Если говорить серьезно, это фильм, какой мне хотелось снять до того, как я попал в киношколу. До того, как узнал о правилах и рамках. Моей целью было сделать очень непредвзятую, объективную историю. Использовать камеру в качестве вуайера, соглядатая, следить за происходящим и быть максимально честным. Но в целом, это фильм о подлинности и индивидуальности. Два парня ищут себя на пути к взрослению. Женщина ищет себя освобожденной личностью, в духовном, не идеологическом смысле. И наблюдения за страной, - на мой взгляд, страной-подростком в поисках путей для превращения во взрослую страну.

[вопрос Диего Луне и Гарсия Берналю] Что вам симпатично в этих двух парнях, Теноче и Хулио?

Луна: Энергия и любовь, которую они друг к другу испытывают. Думаю, их дружба... эти двое и их дружба – это нечто, что я...
[Куарон и Берналь переглядываются и начинают смеяться]
Берналь: [передразнивая Луну] «Вообще-то я понятия не имею, что я несу!»

Вы двое и правда давние друзья, так?

Берналь: Да. На самом деле тут нужна осмотрительность, потому что мы слишком легко начинаем дурачиться, настолько, что забываем об окружающих.

Луна: Воплощая киноперсонаж, всегда хочется сделать что-то непохожее на самого себя. А если рядом твой настоящий друг, всё время волей-неволей помнишь, кто ты есть на самом деле. Но я очень люблю Гаэля как актера. Мы многое выразили почти подсознательно. Общение и взаимопонимание очевидно на экране, потому что мы настоящие друзья.

источник: Y Tu Mama Tambien Interviews

* * *
из статьи: Erik Meers "Love and kisses, and your mama too!" Regent Media. 2002

Диего Луна и Гаэль Гарсия Берналь знают друг друга чуть не с рождения, когда актерские семьи обоих были заняты в одной пьесе в Мехико.

Режиссер Алфонсо Куарон, уроженец Мехико, отмечает: «У них прекрасные отношения. Они прошли через стадию ненависти друг к другу и вернулись к любви. Их личные, внутренние переживания привели к персонажам на экране».

Длившиеся три месяца съемки летом 2000 года оставили много воспоминаний.
Гарсиа Берналь (Хулио): «Мы были такими же глупыми, как наши герои, но не столь претенциозными. Хулио и Теноч очень любят друг друга. Но они постоянно соперничают, особенно что касается женщин. Думаю, они любят друг друга искренне и благородно. Им просто сложно в этом разобраться».

Луна, исполнитель роли Теноча, согласен, что дружба с Берналем помогала на съемках: «Между друзьями существует непрерывное соперничество. Играя в футбол [в детстве], мы вечно дрались. Но из-за работы или девчонок никогда – мы были немного умнее, чем наши герои. […] Фильмы о подростках обязательно высмеивают персонажей, показывая их придурками. [Наш фильм] говорит, что в таком возрасте трудно разобраться, кто ты есть. Порой это даже болезненно, потому что на самом деле человек не желает знать, кто он такой. А иногда в процессе взросления теряешь людей, которых любишь – и даже не осознаешь причины».

Пару раз в фильме Хулио и Теноч упоминают приятеля-гея Даниэля, который на экране не появляется. Он признался отцу, тот выгнал его из дома, но Даниэль счастлив и живет с каким-то парнем. В то же время шутки друзей щедро приправлены словечком «путо» (puto), педик.
Берналь: «Путо» обычное слово. В этом смысле мексиканцы чуть менее политкорректны. Мы говорим «путо» не для того, чтобы кого-то обидеть».
Алфонсо Куарон: Вы бы удивились, узнав, как щедро мачо-мексиканцы используют выражение «эй, путо!» Для них вся личность – в члене. Мне кажется, это признак культуры, которая отчаянно стремится открыться. Думаю, тут кроется любопытство. Это не только мексиканская черта, я видел такое и в Штатах. Подростки и 20-летние только и шутят по поводу тех, кто выглядит как гей. Другие популярные шутки – на тему засунуть что-то кому-то в зад. Признак вытеснения, когда мужчинам запрещен физический контакт с другими мужчинами.

[…] Реакция зрителей на поцелуй главных персонажей различна, в зависимости от того, в какой стране демонстрируется фильм. В Мексике самое распространенное: «нет, нет, нет!» Брат рассказывал мне, что он был в кинотеатре, и парень рядом с ним встал и сказал своей подружке: «Пошли отсюда». Она сказала: «Нет!» В Испании зрители аплодировали. Однажды я был на вечеринке, ко мне подошел парень лет 20-ти и начал говорить, как ему понравился фильм. А потом добавил: «Только вот поцелуй этих двух парней, – по-моему, абсолютно неэтичен. Многие мои друзья просто взбесились». Я ответил, что ему следует подумать: отчего это так взбесило? Может, на воре шапка горит?

[…] Фильм высмеивает мачизм – в частности, мачизм мексиканцев. Хотя, я думаю, весь мир – это мир мачо. Персонажи фильма постоянно соревнуются; это трагедия мужской идеологии. Непрерывное выяснение, кто лучше, у кого больше член; мужчины постоянно метят территорию и стремятся к доминированию. Это состязание не имеет цели; состязание ради состязания. [Хулио и Теноч] сражаются за Луису, но я не уверен, что она им нужна. Для них главное - победить, и тут кроется масса подавленных эмоций. Когда я вижу, как пара друзей дает друг другу тумаки, я думаю: почему бы вам не начать целоваться? может быть, ваши проблемы решились бы сами собой».

О съемках сцены с поцелуем Куарон рассказывает: «Когда мы начали снимать, все трое чуть не подрались. Пришлось пить текилу, чтобы расслабиться. Мы переснимали эту сцену 16 раз. Потом парни старались, чтобы на людях их видели с как можно большим числом девушек. В определенном смысле, они не сильно отличаются от своих героев».

* * *
Алфонсо Куарон о фильме «И твою маму тоже»
октябрь 2003

Почему вы вернулись в Мехико?

Я всегда хотел приехать и снять еще один фильм в Мехико на испанском языке. Даже не на испанском – на чиланго (Chilango) – сленге Мехико-сити. У меня появился шанс. За последние десять лет я никогда так долго не жил в Мехико.

Чем вам симпатичны исполнители главных ролей?
Ну, Диего (Луну) я знаю с тех пор, как он был ребенком. Когда ему было шесть лет, я довел его до слез, толкнув в бассейн. «Ой, бедняжка» - он заслужил!
Я всегда думал, что было бы круто поработать как-нибудь с Диего. Потом я увидел первые кадры фильма «Сука-любовь» - я тогда все еще подбирал актеров, - увидел Гаэля [Гарсия Берналь] и спросил: «Кто этот парень?» Алехандро Гонсалес Иньярриту [режиссер «Сука-любовь»] сказал, что Берналь живет в Лондоне. Мне надо было лететь в Мадрид для встречи с Марибель [Верду], туда же прилетел Гаэль. Мы все встретились и сказали: «Это замечательно».

Они много импровизировали?

Всё было прописано в сценарии, но иногда что-то возникало в процессе репетиций. Мы вносили поправки или кто-то из актеров предлагал свою идею. Действительно, всё, что они делали, было так точно, так подробно обсуждалось и разрабатывалось, что у зрителей возникает впечатление импровизации на протяжении всего фильма.

Вы согласны с тем, что мексиканское кино сейчас возрождается?

Колорит картин вроде «Сука-любовь» или «Твою маму тоже» специфичен, но темы их универсальны. Мне кажется, что чем больше мексиканских режиссеров достигнут этой универсальности, тем скорее наступит возрождение. Быть универсальным не значит быть менее мексиканским, на самом деле это значит быть чуть более открытым.

источник:

**
Из Мексики в Голливуд и обратно. Сценарист и режиссер Альфонсо Куарон рассказывает о фильме «И твою маму тоже»
февраль 2007

Phillip Williams (MM, MovieMaker): Чем отличалась работа над этим фильмом по сравнению с другими Вашими картинами?

Alfonso Cuarón (AC): Это было совершенно непохоже на всё, что я делал раньше. Я использовал объективный, беспристрастный подход, тогда как прежние картины были очень субъективными. Я старался держаться в стороне, давая актерам возможность самим вести сцены. Больше доверять материалу; больше доверять исполнителям. Это стало отличным уроком.

MM: С учетом разнообразных наблюдений, пойманных камерой о состоянии современной Мексики, - военное присутствие и прочее, - можно ли говорить, что это фильм anti-PRI, против доминирующей политический партии в стране?

AC: Мы старались не делать выводов; мы хотели просто наблюдать. Для нас это фильм об индивидуальности, о личности. Двое молодых людей ищут себя на пути к взрослению. Женщина ищет освобождения, в духовном, не идеологическом смысле. Вместе с тем это наблюдения за страной, которая, по-моему, страна-подросток, ищущая пути превращения во взрослую страну. Так что мы не стремились критиковать правящую партию; это просто часть предлагаемых обстоятельств. На что бы вы ни взглянули в Мексике, всё несет отражение власти, правящей страной в течение последних 70 лет. Переход к новой личности – составляющая процесса, ныне переживаемого Мексикой.

MM: Касательно наиболее откровенного политического содержания картины, - полиция останавливает людей у обочины дороги, студенты идут на демонстрацию, - чтó было прописано в сценарии и добавлялось ли что-либо во время съемок?

AC: Почти всё было уже в сценарии. Но в процессе подготовительного периода мы кое-что меняли. Когда мы с Карлосом писали сценарий, то стремились, чтобы контекст был столь же важным и существенным, как персонажи. Работая над сценарием, мы цитировали определенные события, а позднее были вынуждены их адаптировать к тому, что диктовала действительность. Во время предварительной разведки мы видели новые возможности для тех или иных сценок. Иногда мы снимали событие, непосредственными свидетелями которого оказывались, а позже во время съемок переделывали его. В других случаях мы подбирали материал в стиле документалистики в процессе съемок.


Например, установленные полицией блокпосты, - такие вещи снимать не полагается. Мы снимали скрытой камерой. Проезжая один и тот же блокпост второй или третий раз, мы вызвали сильные подозрения полиции (смеется).

Когда главный герой должен был забрать ключи от машины у сестры, которая училась в национальном университете, там как раз шла настоящая забастовка. Полиция ворвалась в университет, сотни студентов были арестованы и посажены в тюрьму. Поэтому была организована крупная демонстрация, более 150 тысяч участников требовали освободить студентов из тюрьмы. И вместо поиска натурных съемок наш оператор сказал: «Почему бы просто не снять эту демонстрацию?»
MM: То есть Вы использовали только одну камеру и естественное освещение?

AC: Одну ручную камеру, естественный свет и сильный стресс, поскольку демонстрация была действительно яростной.

MM: Вы получили, что хотели?

AC: Да! Даже больше. Это было важно, потому что было первое, что мы сняли. Мы все еще работали над костюмами и так далее. Мы знали, что одежда, которую носят герои в этой сцене, будет на них в течение большей части фильма, также как и их прически. Так что в то утро нам пришлось принимать срочные решения и работать быстро.

MM: Как шла подготовка к фильму?

AC: Подготовка начинается с момента написания истории. Поразительно, как голова продолжает работать над сюжетом, даже если ты сам уже перестал. Сейчас, когда я снова пишу сценарии, меня это очень радует. С тех пор, как я снял «Твою маму тоже», я стал более спокойно и расслабленно подходить к рабочему процессу. Я раньше был очень внимателен к мелочам, к каждому аспекту съемок. Теперь я чуть больше полагаюсь на случай, стараюсь ловить шанс. Слиться с жизнью и посмотреть, чтó решит она.

MM: Что Вы думаете о категории, присужденной фильму здесь и в Мексике? Правда, что в Мексике его могут смотреть только после 18 лет?

AC: В Мексике мы подали в суд на представителей госдепартамента. Когда они присудили фильму категорию «только для взрослых», мы имели право узнать, во-первых, кто принял такое решение, и во-вторых, на основании чего оно принято. Оказалось, что какой-то бюрократ сидит в одном и том же кресле последние 25 лет и все, что касается кино и телевидения проходит через одно учреждение под названием RTC (радио, телевидение, кинематография).

Всё проходит через них для классификации. Правительство говорит, что цензуры нет, но эту «классификацию» власти могут использовать как политическую цензуру. Мы узнали, что четких правил о том, как категоризировать фильмы, не существует; всё делается произвольно. Так что многие конституционные права мексиканцев нарушаются. Мы заявили, например, что нарушено право родителей обучать своих детей. В нашем иске говорится: «Пусть дети смотрят фильм, если их сопровождают родители». Нам ответили - «нет», потому что бюрократы лучше знают, что нужно для детей. Это часть той покровительственной системы, в которой страна живет уже 71 год. Мы подали на власти в суд, а они отыгрались, прислав в кинотеатры инспекторов, которые начали проверять документы у всех подряд, даже 40-летних.

MM: После успеха «Сука-любовь» (Amores Perros) и «Твоей мамы», по-вашему, будет возрождение мексиканского кино?

AC: Хотел бы я сказать, что идет целое движение – но это было бы ложью. Есть интересные индивидуальности, но, к сожалению, частью кинопроцесса является умение побороть отпечаток влияния, существующего в Мексике и Латинской Америке. Мне кажется, что кинопроизводство Мексики страдает заболеванием, которое я бы назвал «острый провинциализм», страх вступить во всемирное киносообщество. Я устал видеть все эти латино-панорама фестивали. Мне это кажется покровительственным, снисходительным. Я не виню фестивали, они пытаются помочь латиноамериканскому кино. Но мне всё это скучно. Я бы хотел видеть латиноамериканский кинематограф частью мирового.

источник:

**
Гаэль Гарсия Берналь в интервью о фильме «Рудо и Курси» (Rudo Y Cursi)
июнь 2009

Вы описали «И твою маму тоже» как в высшей степени политический фильм. А «Рудо и Курси»?
GGB: Думаю, это играет свою роль. Политика – часть всего, знаете. Во всем есть отголосок политических сложностей. «И твою маму тоже» имеет особую точку зрения на политику, в нем есть политические комментарии – это было сделано намеренно.
AVC: В обоих фильма важную роль играет классовая принадлежность.
GGB: Да, социальный класс и культурные различия. Город против деревни.

AVC: Как изменилась мексиканская киноиндустрия в период между «И твоя мама тоже» и «Рудо и Курси»?
GGB: Изменения огромны. Со времен съемок «Твоей мамы» прошло восемь, даже девять лет. Теперь все по-другому. К счастью, стало лучше. Еще много работы, но уже есть новые голоса, новые фильмы, выражающие индивидуальность и рассказывающие истории, не спрашивая разрешения. Изменилась также аудитория, это невероятно. Зрители такими не были. Причем не только в Мехико, везде – просто фантастика.

AVC: Вы работали со многими известными режиссерами мира. Кто оказал наибольшее влияние на Вас как на актера или кинорежиссера?
GGB: Рано говорить, я сделал только один фильм и одну короткометражку. И потом, я не стремлюсь к карьере режиссера. Хотелось бы что-то снимать время от времени, но режиссером быть я не хочу. Фильмы, которым я сопереживаю больше всего, которые люблю и которыми восхищаюсь, - это картины Альфонсо Куарона и Алехандро Гонсалеса Иньярриту. Два эти режиссера повлияли на меня больше всего.

Е. Кузьмина © http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...