Friday, June 24, 2011

Кшиштоф Кесьлевский: "Я так себе..." (1995) / “I'm so-so…” documentary conversation with Krzysztof Kieślowski (part 3)

I'm so-so…” - rozmowa z Krzysztofom Kieślowskim

окончание;
начало и продолжение этой беседы

**

Кшиштоф Вержбицкий (КВ): Что-то случилось?
Кшиштоф Кесьлевский (КК): Пока ехал сюда, подвез пожилую пару, старика и старушку. Мы ехали и разговаривали, как обычно, ни о чем: «Хорошо, что вчера прошел дождик». А она и говорит: «Простите, пан, а ведь от нас это не зависит». Простая бабуля.

«Такие вещи от Бога. Если Он хочет, чтобы шел дождь – будет дождь. Если хочет, чтобы было сухо – будет сухо».



***
«Случай»


КВ: Для этой бабули всё происходит по воле Бога.
КК: Той, из машины? Да.
КВ: А для тебя? Всё зависит от случая?


КК: Нет. Всё зависит от множества разных вещей, которые случаются в одно время. Это зависит от нашей воли и желаний, и от судьбы, предназначения, которое нами управляет. Но судьбой можно немножко управлять. Не всё зависит от случая. Случай... Случай, скорее, играет роль в выборе нами определенного пути, а не в том, какие мы.
КВ: И что же стало причиной твоего пребывания тут, в Порембах, на этой веранде?
КК: Несколько причин... Может, на самом деле так и есть: неважно, пишем или снимаем, - если решаешь рассказывать историю, то нужно понимание в целом и в мелочах, ты должен понимать жизнь своих персонажей, знать, кто они, откуда; а для этого прежде всего нужно понять, кто и откуда ты сам.


...Помню, мне было, наверное, лет 14 и я ходил в вечернюю школу. Там был учитель истории – такой строгий, мы его очень боялись. А я пришел прямо из пожарного техникума. И в дневнике с ошибками написал «история» и «химия». Когда историк это увидел, то сказал со вздохом: «Ой, Кесьлевский, лучше бы ты стал пожарником». И в тот момент я понял, что не хочу, чтобы кто-либо когда-либо разговаривал со мной таким тоном. Не допущу этого.
КВ: И с тех пор такого не случалось?
КК: Никогда.

КВ: Бывают случаи, которые могут полностью изменить твою жизнь. Человек может лишиться ноги, или глаза.
КК: Может. Но если теряешь ногу, глаз или руку, такой случай изменит тебя только внешне. То, каков ты внутри, останется неизменным. Если ты был подонком, то всего лишь станешь одноглазым подонком. Если ты был хорошим человеком, уважаемым, человеком с добрым сердцем – будешь таким же, только без одного глаза. И всё. Это неизменно.


У меня есть одна хорошая черта: я пессимист. И поэтому всегда представляю худшее. Всегда. Для меня будущее – черная дыра. Мы уже говорили о страхе. Если я чего-то боюсь, то это будущего. Это меня пугает.


Место, которое я занимаю в жизни, немного лучше того, которого я заслуживаю. Я получил лучшее место не по заслугам, я всего этого не стóю.

***
«Случай» (1981)


КВ: Тебе нравятся вокзалы?
КК: Да, но я ненавижу их снимать.
КВ: А чем они тебя так привлекают?
КК: Безымянностью. Ты здесь анонимен, ты сам по себе.


«Случай» - это три истории об одном молодом человеке. Всё зависит от того, успеет ли он на свой поезд или нет, помешает ли ему дежурный. Здесь решается его жизнь, которая дальше расходится в трёх направлениях. Парень остается прежним, но каждый раз оказывается в новой ситуации. Внутренне один и тот же, в политике, например, он оказывается по разные стороны... В первых двух случаях он вовлечен в разные политические группы. В третьей истории он политически нейтрален. Что еще?... В третьем случае он умирает, в двух первых остается жив.
КВ: Почему в твоих фильмах так много политики?


КК: Потому что нас окружала и окружает политика. Снимая эти фильмы, я понял, что политика бессмысленна. Политика воздействовала на нас, и мы тоже вовлекались в политический процесс. Это было связано с надеждами, которые питали в Европе, в Польше. Даже живя в коммунистической стране мы надеялись на улучшение. Мы не думали, что коммунизм уничтожит сам себя. Мы надеялись, что всё станет немного легче, – что будет больше свободы передвижения, свободы слова. Зрители чувствовали, что эти фильмы – о них. В 1970-х зрители видели на экране самих себя.
КВ: Чувствовали свою причастность. Вместе мы могли что-то сделать, люди поднимались на бунт. Один, потом другой... И в итоге мы получили, что хотели. Что же мы получили?


КК: По сути, одно фуфло. Мы получили, что хотели, – но на самом деле это лишь карикатура на наши подлинные цели. И это еще мягко сказано.
КВ: А если бы что-то зависело от тебя, ты бы предпринял что-то радикальное?
КК: Рвануть рубаху, размахивать флагом?
КВ: Нет, ты ведь можешь обращаться к публике, к общественности.
КК: Да сейчас ведь каждый может говорить, что хочет. Никто тебя не накажет. Раньше ты чем-то рисковал. Теперь можешь говорить, что угодно. Ну и что?
КВ: Ты можешь стать лидером.


КК: Это не моя работа.
КВ: Но если бы мог...?
КК: Нет, я не хочу быть руководителем, лидером. Нет, нет. Не хочу нести ответственность...
Кажется, твой поезд, да? Что ж – счастливо.

***
КВ: Выключить камеру?


КК: Нет... Снилось, что могу летать.


Начал по-над башней, а потом поднялся и полетел, самым естественным образом, до самого дерева.


Дерево там было.


(застенчиво улыбается доброй мальчишеской улыбкой)

***
«Декалог»


(КК сквозь поломанные и заросшие ворота заходит на заброшенное сельское кладбище)



КК: «Декалог» - десять фильмов, каждый из которых так или иначе связан с одной из Десяти Заповедей.



Когда мы с коллегами писали сценарий, в 1983-1984, мы решили, что стóит как-то обновить эти десять отлично сформулированных предложений.

[Фрагмент из «Декалога 1»:
Ирена: Бог существует. Это очень просто, если веришь.
Павел: А ты веришь, что Бог существует?
Ирена: Да.
Павел: Кто Он?]

КК: Я очень хорошо помню свою первую исповедь и первое причастие. Это было очень волнующе и принесло очищение. Думаю, это переживание коренится в детской наивности, которая во мне была. Мне было лет восемь, а может даже шесть. Правду сказать, наивность, простодушие – это очень хорошо. Когда можно в простоте душевной, без всяких задних мыслей и дополнительных обязательств, быть близко к тому, во что веришь. Я знаю очень многих людей, которые счастливы, потому что верят в Бога.


Мы должны верить для себя, это точка отсчета, то, на что можно опереться – конечная цель всего, что мы делаем. И если Бог есть, то Он и есть эта точка отсчета.

[из интервью Кесьлевского, датированного 1990 годом: "Для меня вера в Бога не связана с церковью как институтом. Когда меня спрашивают, верующий ли я, я отвечаю: мне не нужны посредники. Более того, я убежден, что многие из нас не нуждаются в таковых." - Е.К.]

Думаю, у меня близкие соприкосновения с Богом. Это очень личные, сокровенные отношения. Мои собственные связи и понимание. Я прошу Его позволить чему-то свершиться, и это свершается. Прошу дать мне то, что мне необходимо в этот момент. Прежде всего прошу даровать мне ясность ментального кругозора. [польское слово jasnosc ближе по значению к просветлению, озарению]. Но также прошу дать необходимые ощущения. Прошу, чтобы что-то произошло... Прошу. Иногда Он даёт, иногда нет.


КВ: Ты думаешь, что люди, которые поступают в этом мире неправильно, в следующем получают наказание?
КК: А есть ли этот другой мир вообще? Это прекрасная тайна, которую мы никогда не раскроем. И очень хорошо, что это остаётся тайной.

***
(Играют в настольный теннис) КК: Не получается...

***
КК: Не можем начинать сегодня съемку. Дождь идет.

***
[Фрагмент из фильма «Три цвета: Красный» (1994):
- Вы ошибаетесь.
- В чем?
- Во всем. Вы ошибаетесь во всем. Человек не порочен. Это не так.
- Это так.
- Он может быть слаб.
- Так этот мальчик... Он ваш друг или брат?
- Брат.
- Сколько ему лет?
- 16.
- Давно он стал наркоманом?
- Как вы узнали?
- Было нетрудно догадаться.]

КК: В «Красном» остается масса возможностей для истолкований и прочтений.
КВ: А у тебя есть своё собственное толкование?
КК: Нет, я приемлю каждое из них. Так работает мой разум. Я собираю множество толкований и предлагаю: выберите одно.


КВ: Ты какое-то время был на Западе. Чего тебе там больше всего не хватало?
КК: Независимо от того, снимаю я фильмы за границей или нет, – я чувствую себя чужаком. Я там никогда не бываю счастлив, всегда хочу домой.
КВ: Ты особенно не любишь Америку. Почему?
КК: В Америке мне не нравятся пустые разговоры, рассуждения ни о чем... С чрезмерным выражением самодовольства. Если я спрашиваю своего американского агента «Как дела?», он отвечает: «Extremely well!» Не может быть просто «нормально» или «хорошо» - обязательно «великолепно, лучше всех». А вот я, например, не «лучше всех». Даже не «хорошо». По-английски я могу сказать о себе, I'm so-so, так себе.


КВ: Ты считаешь, что западная цивилизация движется к концу?
КК: Определенно, мы сейчас переживаем кризис культуры. На этой стадии мы пытаемся определить, охарактеризовать жизненные ценности. Люди ищут решение, и возможно они его найдут. Но напряжение, интенсивность этих поисков изменят взгляд людей на жизнь, на мир.
КВ: То есть ты признаешь, что существует кризис культуры?
КК: Да я никогда этого и не отрицал. Это всеобщий кризис, но не конец света.


(на фото слева - звукооператор Михал Жарнецки (Michał Żarnecki) - Е.К.)
КВ (допытывается): Но кризис всеобщий?
КК: И что?
КВ: Так ведь это и есть конец света.
КК: Так думаешь ты, но не я.
КВ: Но подожди: ты говоришь о всеобщем кризисе, но всё хорошо.


КК: Нет. Кризис означает, что мир сейчас находится внизу синусной кривой. В соответствии с природой вещей, он теперь пойдет вверх, чтобы позже снова опуститься.
КВ: И какова же основная составляющая этого процесса?
КК: Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы здесь сейчас не сидел. Был бы в президентском кресле, руководил. Я бы всем рассказал, чтó нужно сделать, чтобы стать счастливыми. Но я не знаю. Знать не моё дело. Мое дело – не знать.


(пауза)
КВ: Это было твоим делом?
КК: Было и есть, потому что я пишу сценарии, постоянно с кем-то встречаюсь по поводу написанного... Возможно, по моим сценариям кто-то когда-то снимет фильм.


КВ: Так может, это сделаешь ты сам?
КК: Нет. Надеюсь, что окольными путями я сам себе построил ловушку, и смогу оставаться в ней всегда.
КВ: И что будешь делать со своей жизнью?
КК: Ничего. Сижу на стуле или скамейке. Спокойно сплю. И когда принимаю душ утром, я делаю это, чтобы почувствовать радость жизни, а не чтобы идти снимать кино.


(на фото справа - оператор Яцек Петрицкий (Jacek Petrycki) - Е.К.)
КВ: Сейчас наш главный герой – это твои часы.
КК: Нет, всё хорошо. (оператору о часах) Ничего, что я так делаю?
Оператор: Немного отражают свет.
КВ: Точно? Может, повторим?
Оператор: Да.


КВ: Повторим... Ну? Так что ты намерен делать в жизни?
КК: Ничего особенного. Я пишу киносценарий. Планируются и другие. Может, по ним сделают фильм. Может, что-то из этого выйдет. Увидим.
КВ: А что ты делаешь всю неделю?
КК: Всю неделю я не только работаю.


КВ: Расскажи нам про скамейку.
КК: Да какая скамейка... (смеются)
КВ: Почему ты на ней сидишь?
КК: Да я просто так сказал.
КВ: А часы? Ты сказал...


КК: Нет у меня скамейки.
КВ: Про душ расскажи.
КК: Да какой душ? (смеются)
.....







Кадры из фильма, перевод с англ. – Елена Кузьмина © http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...