Thursday, September 16, 2010

Нури Бильге Джейлан, интервью (2003) / Beyond the Clouds: An Interview with Nuri Bilge Ceylan

Автор: Джефф Эндрю (Geoff Andrew)

Моё знакомство с работами молодого турецкого кинематографиста произошло в 2003 году на Каннском кинофестивале, на показе его «Отчуждения» (Distant / Uzak). Фильм произвел на меня впечатление, и я был очень рад, когда позже он получил пару главных призов. Но лишь несколько месяцев спустя, готовясь к нижеприведенному интервью, я в полной мере осознал, насколько это поразительный кинорежиссер. Мое положительное впечатление от его работ усилилось не только благодаря открытию минималистских, сдержанных методов его работы, - но и благодаря тому, что я увидел его первые полнометражные фильмы, «Городок» (The Small Town /Kasaba, 1998) и «Майские облака» (Clouds in May/Mayis Sikintisi, 1999). Смотреть эти фильмы – а также «Отчуждение», - в хронологической последовательности их появления – значит не только стать свидетелем развития таланта и всё большей утонченности мастерства их создателя. Поскольку второй и третий фильмы отражают события прошлого, развитие образов своих предшественников, - это также и возможность видеть некое органичное увеличение, укрупнение, происходящего от фильма к фильму. Так что хотя каждая из упомянутых картин прекрасно смотрится сама по себе, увиденные последовательно, вместе, они создают даже больший резонанс, являясь частями, ступеньками прогресса творческого мастерства Нури Бильге Джейлана.
Далее – отредактированная и немного сокращенная версия интервью, которое я взял у режиссера в Лондоне в октябре 2003 года.

Джефф Эндрю: Как возник замысел «Отчуждения»?

Нури Бильге Джейлан: (смеётся) Это загадка, правда. Не знаю. После того, как я закончил второй фильм, я намеревался сделать в городе что-то совершенно другое. Но судьба... Когда я взглянул на готовый сценарий, то увидел, что он снова очень похож на историю из второго фильма. Поскольку мне нравится снимать автобиографичное кино, обе истории оказались взаимосвязанными. Во-первых, я хотел снять фильм о фотографе – меланхоличном парне, утратившем свои мечты из-за недостаточной мотивации, у которого есть масса возможностей достичь своих идеалов, но нет желания, импульса это сделать. Я сам так жил, с такими же проблемами, до того, как начал делать кино. Но когда в истории появляется второй герой, молодой парень, я подумал, что он поможет мне лучше описать протагониста-фотографа.

ДЭ: И некоторым образом они напоминают двух персонажей «Майских облаков», кинематографиста и его друга. Можно считать, что теперь режиссер бросил кино и обратился к фотографии, а его друг приехал к нему в Стамбул. Между этими фильмами – сильная взаимосвязь.

НБД: Да, согласен. Но это случайность.

ДЭ: Вы родились в Стамбуле?

НБД: Да, но когда мне было два года, мы переехали в Енидже, я жил там до десяти лет. У меня там остались родственники, я часто навещал их. Так что я хорошо знаю и городских людей, и деревенских.

ДЭ: Проблемы, возникающие между героями «Отчуждения» типичны для людей, проживших какое-то время в городе и тех, кто туда только приехал. В этом причина отчуждения между ними, или дело в том, что оба повзрослели и отдалились?

НБД: Думаю, причина прежде всего в том, что фотограф ведет интеллектуальную жизнь, у него свои друзья; ценности людей умственного труда – иные, их привычки меняются. Большинство жителей Стамбула, конечно, не такие; они проще, многие приехали из деревень. Но привычки, склонности интеллектуалов превращаются в проблему – особенно если они неплохо зарабатывают; им не нужны другие люди. Тебе ничего не надо от других, и ты ничего не даешь другим взамен. Как будто обретя экономическую независимость и не нуждаясь в помощи, ты получаешь право не помогать ближним.

ДЭ: И человек привыкает к одиночеству, встречаясь с людьми только тогда, когда ему хочется.

НБД: Да. Ты полностью контролируешь собственную жизнь. Фотограф злится на молодого человека отчасти из-за того, что только что ушла его любовница, и он нервничает больше обычного. Но это еще и потому, что он не нравится самому себе. Когда он был моложе, у него были идеалы. Став рекламным фотографом и заработав денег, он получил возможность достичь своих идеалов, осуществить мечты, но теперь ему не хватает веры в них. И вот, его терзает боль и тревога, он перестал нравиться себе. И срывает это на окружающих. У меня есть много таких друзей, я и сам был в такой ситуации – до того, как открыл для себя кино. С помощью кинематографа я смог достичь мира, согласия с самим собой. Это как терапия, ты вкладываешь всё то темное, негативное, что есть в тебе, в свои фильмы, избавляясь от этого, или хотя бы лучше всё это контролируя.

ДЭ: Примечательно, что он перестал смотреть Тарковского и переключился на порнографию. Я бы хотел об этом поговорить. Ваш фильм полон горечи и печали, но одновременно, как и все Ваши картины, отмечен юмором. Например, фотограф смотрит на видео «Сталкера», чтобы заставить родственника уйти спать. Или одержимость отца землей и деревьями в «Майских облаках». Для Вас важно вводить юмор в фильмы, в целом довольно грустные?

НБД: Да. Я не делаю свои фильмы аналитически, но вижу смешное даже в самых трагических ситуациях. Я считаю юмор братом трагедии, грусти; и думаю, что с его помощью трагедия становится более убедительной. Я очень люблю Чехова; может, он научил меня этому. Если читаешь много чеховских произведений, начинаешь видеть жизнь как сквозь чеховский фильтр, знаете. Так что, возможно, это его влияние. Хотя я всегда видел жизнь довольно трагичной, в то же время отмечая смешные стороны. Наверное, именно это делает жизнь выносимой.
ДЭ: Вам нравится снимать одних и тех же актеров?

НБД: Вообще-то, в идеале я бы их заменил. Как говорит Брессон, когда актер снялся в кино, он уже не девственник... что-то такое. Но мои истории некоторым образом взаимосвязаны, несмотря на то, что в «Отчуждении» я хотел это изменить. И актеров хотел заменить. Но после множества проб снова остановил выбор на тех же актерах. Вообще-то, на пробах фотограф был хуже всех, но я всё равно выбрал его!

ДЭ: Он хорош; такое великолепное лицо.

НБД: Да. На пробах была сцена с диалогом, а у него они не очень хорошо получаются. А вот в молчаливых сценах он очень хорош, как раз для этого персонажа.

ДЭ: В Вашем кино это важно. Кажется, Вы предпочитаете рассказывать историю несколькими словами, с долгими отрывками без диалогов, так что зритель раскрывает для себя происходящее постепенно, медленно. Вы не любите пользоваться словами?

НБД: Да. И в жизни тоже... нет, не верю я словам. В целом, люди лгут, не говорят правду. Правда сокрыта, она - в невысказанном. Действительность простирается в невысказанных, неоформленных словами отрезках наших жизней. Если пытаешься рассказать о своих проблемах, получается малоубедительно. Люди стараются защитить себя; у каждого есть то, что он хочет скрыть. Стараются спрятать свои слабые стороны. Рассказывая тебе историю, делают себя её героем. Так что без слов – лучше; это позволяет зрителю быть более активным, использовать собственный жизненный опыт, стремясь разрешить, интерпретировать увиденное...

ДЭ: Но Вам должно быть трудно, ведь сейчас люди в основном смотрят фильмы, где всё показано и рассказано; где не нужно работать... Как принимают Ваше кино в Турции?

НБД: Думаю, как и везде. Критика принимает хорошо; некоторым зрителям нравится, некоторым – нет. Всё то же самое, благодаря глобализации. Люди в разных странах думают и чувствуют одинаково; к тому же все находятся под влиянием американского кино, во всем мире.

ДЭ: Но сейчас так много низкопробного голливудского кино. Думаю, люди становятся чуть смелее, рискованнее – и начинают смотреть другое кино, разное. Ваш первый фильм – он ведь вырос из истории, написанной кем-то из членов Вашей семьи?

НБД: Моя сестра написала эту историю. Вообще, я был очень счастлив работать со своей семьей над первыми фильмами, потому что постоянно чувствовал вину, редко с ними видясь. А так мы могли быть вместе, мы отлично проводили время. Но, конечно, я считаю, что они – хорошие актеры. Они не слишком мудрствовали над фильмом, знаете. Если актер слишком раздумывает об успехе фильма или о своем собственном – его это отвлекает. Но если не раздумываешь над подобными вещами, становишься более естественным, настоящим. Снимая первый короткометражный фильм, я начал работать с отцом и матерью, потому что боялся работать с профессионалами. Я не был уверен, не знал, что делать, я хотел попробовать то и это, я хотел быть открытым для людей. А когда я поработал с родителями, мне понравилось, и я захотел попробовать снова. Подобным образом началась моя работа с аматорами, я не доверял себе; но мне нравились актеры-любители. Только в «Отчуждении» я использовал профессиональных актеров в маленьких ролях – например, в роли бывшей жены фотографа, - но для меня использование непрофессиональных актеров лучше.

ДЭ: В «Майских облаках» Вы показываете сцену съемок фильма – это кадры из «Маленького городка», - где члены съемочной группы читают реплики, а актеры – родители режиссера, - их повторяют. Такой странный метод съемок; Вы сами тоже так снимаете?

НБД: Только свой первый фильм. У нас была плохая камера, дешевая, тарахтела, как пулемет; вот и прошлось снимать таким образом. И очень жаль, ведь актеры-аматоры часто придумывают свои слова, собственный язык. Но они не могли озвучивать; пришлось приглашать профессионалов для дубляжа; всё было не очень хорошо. Если знаешь турецкий язык, находишь там много огрехов.

ДЭ: После «Маленького городка» Вы решили изменить метод?

НБД: Да. Я решил снимать с синхронным звуком. Но в остальном мало что изменилось. Мне до сих пор нравится, когда съемочная группа маленькая; в «Маленьком городке» было всего два человека: без звукооператора, только я и помощник-фокусировщик камеры. На втором фильме нас было четверо; здесь – пятеро. Это очень помогает; я не люблю, когда вокруг много людей во время съемки; к тому же непрофессиональные актеры чувствуют себя гораздо свободнее. Всё более интимно, что ли. И можно не спешить, распоряжаться своим временем.

ДЭ: Вы делаете много дублей?

НБД: (смеётся) Нет - плёнка очень дорогая! Но как правило, первый дубль всегда лучший. В среднем я делаю, самое большее, три дубля. Иногда мы репетируем, иногда нет. Но перед съемкой мы никогда не репетируем реплики, никаких прочтений, ничего. Обычно я не показывают актерам сценарий.

ДЭ: То есть они узнают, какую сцену будут играть, уже перед самой съемкой?

НБД: Да. Я описываю им ситуацию и иногда говорю, чтó им следует произнести. Но сначала хочу узнать, что могут предложить они. Если мне нравится, начинаю как-то переделывать, подстраивать. Я пишу сценарий, но актерам его не показываю. Пишу на всякий случай, просто чтобы ничего не забыть.

ДЭ: Но разве Вам не приходится предоставить сценарий, чтобы получить деньги на съемку фильма?

НБД: (смеётся) Вообще-то, до сих пор я никогда ни у кого не просил денег. Я сам себя обеспечивал, и все мои фильмы, к счастью, приносили прибыль. Так что необходимости иметь законченный сценарий не было. Но в этот раз я его дописал, чувствуя себя так более безопасно. Но мне не приходится в точности следовать сценарию!

ДЭ: Судя по Вашим фильмам, Вы очень чувствительны к сменам времён года, к течению времени. Два фильма начинаются снегом, всегда есть очень четкое ощущение погоды, времени суток, освещения...

НБД: Наверное, это мой способ объединять вещи, придавая им некое космическое единство. Мы живем во вселенной, нам следует больше внимания, осознания уделять действительности, происходящему. Во всяком случае, для меня это способ сделать мир более выразительным, значимым, осмысленным.

ДЭ: Вы тонко чувствуете природу: деревья, животные, пение птиц...

НБД: Вообще-то в реальной жизни я не столь связан с природой. В Стамбуле я могу понять, что время года изменилось, судя только по одной вещи – из окна мне видно дерево. В один день я вижу множество листьев, в другой их нет вовсе. Так что мне очень нравится бывать за городом, в деревне, – но через три дня там мне кажется, что я умер.

ДЭ: Звучит как высказывание Вуди Аллена!

НБД: Я лежу под деревом, смотрю на небо, на птиц, листву на ветру... Порой это просто невыносимо: так прекрасно, и одновременно... гнетуще, тягостно. Городская жизнь, взаимоотношения людей там – всё это делает тебя таким. Непросто ездить в деревню из Стамбула – город огромен, поблизости нет островков природы...

ДЭ: Вы снимаете все фильмы самостоятельно – почему?

НБД: Не потому, что я никому не доверяю, но потому, что идеи, замысел – мои. Я знаю, чего хочу – так зачем в группе еще один человек? Операторы любят использовать много осветителей, множество оборудования. А я могу лучше понять материал, если смотрю через видоискатель. Я раньше был фотографом, так что привык к этому. Может, когда-нибудь я приглашу оператора – иногда можно пропустить что-то в игре актера, если занят движением камеры... Но обычно я использую неподвижную камеру, так что это не проблема.

ДЭ: А что заставило Вас обратиться к кинематографу?

НБД: Я не мог найти ничего другого, чем бы мне хотелось заниматься. Я изучал электротехнику, но после университета не захотел работать инженером. Я был фотографом, но на самом деле не знал, что мне делать со своей жизнью. Чтобы принять какое-то решение, – а это ведь самое сложное в жизни, - я начал путешествовать. В то время я думал, что хотел бы пожить на Западе, и приехал в Лондон. Прожил здесь полгода, работал официантом, еще кем-то... И между делом размышлял, чем мне заниматься в жизни, искал ответ; каждый день в свободное время шел в книжные магазины и читал книги на самые разные темы. Я был совсем один, каждый день ходил в кино. Потом я понял, что жить на Западе не хочу. Однажды в книжном магазине мне попалась книжка про Гималаи, и я решил, что ответ может быть там. И поехал в Непал.

Но однажды, месяцы спустя, когда я сидел в буддийском монастыре и смотрел на горы, я внезапно почувствовал, как сильно соскучился по родной стране. Прошел уже, наверное, год с тех пор, как я уехал. Я решил, что должен пройти службу в армии. Я думал: отличная идея! Так я могу вернуться домой, но мне не придется принимать решение, я могу это отложить. Военная служба привела меня в восторг. Думаю, мужчина нуждается в руководстве, в начальстве – ведь свобода это так сложно, - так что служба, обязательства были для меня в тот период лучшим решением. В школьные годы я был буквально отделен от общества (это было очень про-западное образование), а в армии я познакомился с людьми со всех концов Турции, с очень разными людьми. И это вернуло мне любовь к моему народу.

Но я продолжал много читать, и наткнулся на автобиографию Романа Полански. И книга меня зажгла: вот эта жизнь, начавшаяся в гетто и так сильно изменившаяся позже. Я начал думать: может, мне следует заняться кино? И я начал читать о технической стороне кинематографа. Вот так я и решил стать кинорежиссером. И (смеётся) я снова поехал в Лондон, на этот раз учиться в киношколе. Но это было слишком дорого, так что я вернулся в Турцию и два года проучился там. Но потом мне понадобилось еще лет десять, чтобы начать снимать, начало – это самое трудное. Всё казалось сложным – отношения людей, организации...

ДЭ: А Вы родом из творческой семьи? Так много Ваших родных участвуют в Ваших фильмах.

НБД: До определенного возраста я никак не соприкасался с творчеством, искусством. Но года четыре спустя после того, как я начал заниматься фотографией, моя сестра тоже начала фотографировать. Позже она стала писать рассказы. Мне было трудно начать снимать кино. И я решил, что один из ее автобиографических рассказов будет для меня хорошим началом: в «Маленьком городке» часть маисового поля, например, из её рассказа. Я добавил свои сцены.

ДЭ: Очень уверенный фильм. Мне нравится эпизод, когда мальчик играет с черепахой.

НБД: Да. Мы были не слишком добры к черепахе, их ведь так сложно поймать. Одна женщина была ужасно зла на меня за эту сцену! Забавно: позже я видел фильм Аббаса Киаростами «Унесет нас ветер» (Kiarostami, The Wind Will Carry Us), в котором парень пинает и переворачивает черепаху на спину. Этот фильм – один из моих любимых у этого режиссера.

ДЭ: Между «Майскими облаками» и «Сквозь оливы» (фильм Киаростами) много общего; в обоих есть сцены со съемкой эпизодов из раннего фильма.

НБД: Я думаю, сходство и в пейзажах. Когда смотрю кино Киаростами, я словно вижу свою страну. Иран и Турция внешне довольно похожи, во всяком случае, что касается людей и деревенских пейзажей. Киаростами один из любимых моих режиссеров. Он дал кино много нового. И он очень сострадателен к своим персонажам. Он делает кино не про утонченных интеллектуалов, но про обычных людей – и этих людей он обожает. Киаростами необыкновенный...

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...