Monday, January 28, 2008

"Английский пациент": Интервью с Майклом Ондатже / "The English Patient": An interview with Michael Ondaatje

Те, кто восхищается богатством воображения Майкла Ондатже (Michael Ondaatje), рельефной мускулатурой его дара рассказывать истории, его интеллектуальным языком, подобным драгоценной жемчужине, - не будут удивлены, узнав, что собственная история семьи Майкла была столь же фантастической как и его проза. В изумительных мемуарах «Навстречу семье» ("Running in the Family", 1983) Ондатже рассказывает, что вырос на острове Цейлон (теперь Шри-Ланка), дитя волевой матери и блестящего, маниакально эксцентричного отца. Исследуя свою нидерландско-цейлонскую генеалогию, писатель рисует печальную, живую, незабываемую картину переплетения судеб на сюрреалистическом тропическом острове: все общество поглощено неизменными азартными играми, - на ипподроме ли, следя ли, которая из ворон первая взлетит со стены; бесконечные дела; горькая, остроумная вражда, записываемая в разделе «комментарии» в учетной книге постояльцев гостиницы.

Ондатже покинул Цейлон, переехав сначала в Англию, а позже - в Канаду. Сейчас он живет в Торонто и преподает в университете Йорка. Помимо «Навстречу семье», он написал три сборника стихотворений: «Нож для чистки корицы» ("The Cinnamon Peeler"), «Вечная любовь» ("Secular Love") и «Я учусь орудовать ножом» ("There's a Trick with a Knife I'm Learning to Do") (1963-1978), а также четыре романа: «В львиной шкуре» ("In the Skin of a Lion"), «Пришествие посреди резни» ("Coming Through Slaughter") (1976), «Избранные сочинения Крошки Билли» ("The Collected Works of Billy the Kid") и «Английский пациент» ("The English Patient"), получивший в 1992 Букеровскую премию.

Мы беседуем с Майклом Ондатже в Сан-Франциско, где он находится в рекламном турне фильма "Английский пациент".

Позвольте спросить Вас о происхождении «Английского пациента». Мне любопытно, как он возник. Здесь есть повествовательная основа, скелет истории, но сверх того - фантастически оригинальный, богатый слой слов и образов. Что пришло раньше – образ? Или весь сюжет выстроился в воображении с самого начала?

Нет, сюжета не существовало вплоть до завершения книги, наверное. Я не начинаю роман, или вообще книгу с чувством уверенности в том, что происходит или будет происходить. Алмаши [обгоревший «английский пациент», трагическая история любви которого к Кэтрин Клифтон лежит в основе книги] в той истории, что возникла в моей голове, не было. Кипа [индийский сапер или специалист по обезвреживанию неразорвавшихся бомб, любовь которого к Хане, медсестре, ухаживающей за английским пациентом, являет собой контрапункт истории Алмаши] тоже не было. Караваджо [таинственный вор с перевязанными руками] не было. История начиналась с авиакатастрофы и все возникло оттуда. Почему произошла эта авиакатастрофа? Какое отношение это имело к тому парню в самолете? Кто этот человек? Когда это случалось? Где? Всё это нужно было раскрыть, раскопать, несмотря на уверенность в моей голове.

Была еще медсестра и был пациент, существовал человек, укравший свою фотографию. Были эти три образа. Я не знал, кто они такие и каким образом связаны. Я сел, начал писать и пытаться разобраться, что это за история. И выстроил ее из этих трех зародышей. Обычно я не знаю ничего о сюжете, истории или даже о теме. В моём случае всё это приходит позже.

В фильме события разворачиваются более прямолинейно. Интересно, всегда ли в кино так происходит с повествованием, необходимо ли подчеркивать основную нить рассказа. Особенно в случае такой полифонической истории, как ваша, с несколькими главными героями. В фильме значительно сократили роль Кипа; исчезла глубина его характера. Вы активно участвовали в создании фильма – стремились ли Вы сохранить близость его к оригиналу, оставив в нем все голоса, а потом поняли, что это не сработало бы? Или Энтони Мингелла (Anthony Minghella) сказал с самого начала: «С этим фильмом так не пойдет, тебе следует слушаться мою режиссерскую интуицию»?

Я доверяю его режиссерской интуиции. Про кино я не знаю. Я знаю, что в плане его влияния на читателей, фильм гораздо более интуитивен. Он гораздо более прямой, непосредственный, происходящий здесь и сейчас, и вследствие этого кажется ограниченным, замкнутым в определенном пространстве. Если в фильме умирает незнакомец, это не задевает нас так, как смерть кого-то, за кем мы следили в течение полутора часов. Тогда как в книге можно создать незнакомца на последних пяти страницах романа и вызвать столько сочувствия читателя, что он будет чувствовать себя опустошенным.

Думаю, это одно из интереснейших отличий фильмов от книг. В книге можно внезапно погрузиться в иной мир, принеся его в вашу комнату. Так что сделанный кинематографистами выбор не связан с их политикой кино, речь идет о технических ограничениях кинематографа – средства, с помощью которого нас тоже могут опустошить, - просто меньше рассказав. Очевидно, Энтони отлично это понимал, поэтому взял ту часть материала, которую не мог использовать напрямую, вставив его в структуру других образов. Многое об Алмаши взято из разных частей книги.

Вы можете представить этот фильм со всей историей Кипа в нем? Фильм стал бы слишком длинным?

На самом деле, Энтони использовал весь тот материал. Всё это было в нескольких черновых проектах. То, что он написал о жизни Кипа в Англии, было очень красиво.

Да, это мои любимые главы книги.

Когда я услышал, что собираются снимать это кино, я подумал, - ну, в общем, ясно, что сработает материал об Англии. Потому что это похоже на старые кинофильмы, вроде «Героев утлого суденышка» ("Cockleshell Heroes"), который мы смотрели в детстве. И материал, написанный Энтони, был великолепен. Обучение Кипа [как специалиста по обезвреживанию неразорвавшихся бомб] – всё там было. Когда мы позже посмотрели на материал, мы поняли, что вписали эту небольшую получасовую историю в Англии в середину всего фильма, и от нее он никогда не оправился бы. Не потому что это было плохо или слабо, всё было замечательно. Но не могло быть 20-минутного отступления, пока Кип обучается в Англии. В фильме уже было столько ретроспективы – вставить еще одну историю было бы чересчур. Думаю, Энтони хотел, чтобы Кип был важной фигурой. Он сделал всё, что мог. Я не думаю, что он мог вместить в фильм весь материал.

Одна из тем книги – искупление, преображение - особенно что касается героини Ханы. В фильме она проще и менее исковеркана, ее искупление - проще.

Излечение в книге занимает гораздо больше времени - есть ощущение истории, которое может запечатлить книга, но не фильм.

В этом отношении, мне кажется, что Ваша книга более мрачная, чем фильм. Фильм заканчивается тем, что Хана едет в грузовике в этом прекрасном размытом зеленом свечении, потом – незабываемый кадр самолета над пустыней. Это - великолепное кино. Тогда как Вы заканчиваете книгу, изобразив Кипа в Индии, нечто совершенно другое, противоположное. Это более двусмысленный тон, чем в фильме.

Я не знал, чем планировали завершить фильм, потому что не знал, как закончить книгу. Я заканчиваю её изображением кого-то, уронившего вилку в Канаде и кого-то, поймавшего вилку в Индии. Но на мой взгляд, гениальный штрих в фильме - маленькая девочка в конце грузовика, этот наблюдающий ребенок. Всё, чем была Хана, перешло к этой девочке, и когда ей самой будет 20 лет, она вспомнит поездку на грузовике и женщину, которая села в него вместе с ней. Думаю, это удивительно, настолько кратко, - но ведь это дверь, открытая продолжению некоего будущего. Как это делается в книге? Бог весть. Нельзя добраться до той двери. Это - пример того, как фильм может сделать что-то, чего не могут книги.

Когда Вы видели завершенный фильм, открыл ли он Вам что-то о Вашей книге? Видя изображение того, что написано Вами – смогли бы Вы сказать: «О, это именно то, что мне нравится или не нравится»?

Да. Это очень похоже на то, как если бы эксперт в стиле ходьбы вдруг сказал: «Вы понимаете, что в вашей истории все ходят задом наперед?» И вдруг осознаёшь какие-то свои постоянные привычки. Или чему-то, чего ты едва коснулся, в фильме придано огромное значение, какой-то изумительный эпизод, момент, который я не исследовал, но на который Энтони обратил внимание.

Что именно? Любой особенный момент?

В книге отношения Кэтрин и Алмаши происходят лишь в сознании пациента. Есть глава под названием «Кэтрин», в которой идет речь об этой любовной истории, по крайней мере, о ее начале. Думаю, Энтони улучшил сцену, когда Алмаши говорит «Я ненавижу собственность». В книге она бьет его, всего один удар, и это - конец сцены. Мне кажется, то, как это сделано в фильме, лучше: она просто отстранилась, не касаясь его. Потом идет небольшая сцена с Ханой и пациентом, а потом снова возврат к Алмаши и Кэтрин. Здесь фильм более тонок. Вы думаете: «Теперь всё кончено», а затем – снова одержимое притяжение друг к другу.

Сцена в фильме, когда Кип тянет Хану взглянуть на фрески в церкви, поистине величественна. Зрители на просмотре аплодировали. Несомненно, это важная сцена в книге, однако в фильме она приобретает центральное значение, это - крещение радостью и оптимизмом. Очень мудрая мысль - ввести изменение по сравнению с книгой, ведь в книге Кип поднимает к куполу кого – сержанта?

Ученого. Поднимите сюда Алека Гиннеса! [смеется] Когда они собирались снимать эту сцену и я знал, что это будет Хана, я возопил: «Прекратите! Дайте сюда профессора истории!» [смеется] Эта сцена – доказательство того, как фильм может стать сумасшедшим, неистовым. Чтобы стать безумным в книге вам понадобятся другие средства.

В книге Хана чрезвычайно отстранена и изранена. Тогда как Жюльетт Бинош (Juliette Binoche) постоянно и чудесно сияющая. Я не думал, что она может выключить это сияние.

Вы говорите об актрисе, которая играла в «Синем», изображая столько оттенков депрессии.

Но даже там, думаю, в ней была невинность. Она не была выжжена изнутри. И в этом фильме она выглядит менее изнуренной, израненной. Это было сознательным решением?

Наверное, Энтони думал так: есть сожженный человек в постели, и сделать еще одним героем женщину, которая находится в состоянии невроза военного времени - возможно, вас бы не поняли, воспротивились этому.

Все режиссерские изменения, кажется, сделаны крайне проницательно и тонко.

Да. Почти все сделаны ради разумной цели, в противовес чему-то вроде «Эй, давайте снимем побольше секса!»

В сцене, когда Алмаши выносит Кэтрин из пещеры, он кричит от горя. Картина просто засела в моем воображении. Очень мощная деталь, но по-своему опасная. Опять-таки, это нечто, что может завуалировать осмотрительная завеса художественной литературы. Неизвестно, каково выражение его лица. Вы об этом не писали. В фильме это может вылиться в мелодраму. Что Вы думаете?

Я думаю, это непредсказуемо. Кто знает? Но что мне понравилось – то, что Энтони не побоялся этой эмоции. Посмотрите любой фильм, снятый на Западе, - любовь или страсть иронична или стеснена, скрываема. Это срабатывает, поскольку парень был постоянно сдержан. Он не милый герой. Он сложный человек. Это – окупается; когда он это делает – ему веришь.

Когда смотрели фильм, Вы не чувствовали себя подобно ребенку в кондитерской? Что-то вроде «Не могу поверить, что всё это я придумал, а потом кто-то пришел и показал мне». Должно быть неописуемое ощущение.

Да. И пятьсот человек, строящие дорогу в пустыне! Все эти люди!

Ах, да, магистраль Сола Заенца! (Saul Zaentz Imperial Highway) [Название в честь продюсера фильма – присвоено дороге, которую расширили работники съемочной группы на месте натурных съемок в Тунисе]

Каждый, кто был там, хотел, чтобы дорогу назвали в его честь. Энтони хотел Дорогу Мингеллы, я хотел Дорогу Ондатже (смеется). Дорога, которая ведет в никуда.

А теперь то, что никакого отношения к фильму не имеет, это есть только в книге. У меня есть несколько вопросов о перевороте в душе Кипа, после того, как сбросили атомную бомбу, когда он приходит в ярость и порывает со всеми. Написано рационально, но мне показалось чем-то сродни появлению «бога из машины», счастливой развязкой.

Ладно, это интересно. Если для нашего поколения когда-либо существовал бог из машины, то это была Бомба. Как показать это в книге? Я очень много думал об этом. Я много думал об этом, пока писал, потому что эта сцена на самом деле проблематична для многих людей. Некоторые считают ее важнейшей, для других это не так. Я пытался сказать, что общественное деяние подобное этому способно полностью разрушить, испортить человека. То же самое происходит с Алмаши. Так что это, в некотором смысле, параллельная история о судьбе.

Когда я осознал, что это был момент, в который что-то должно случаться. Я вернулся и переписал книгу. Я пытался как-то подготовить читателя, с помощью споров Кипа с его братом, историей в Неаполе, - городе, который был заминирован, - упоминаниями слов «ядерный», закопанными бомбами, - всеми подобными средствами. Потому что я не мог сказать: «Мы знаем, что это должно произойти в августе». Это было очень странно. Сродни подготовке к появлению Отелло, когда о нем никто не говорит, прежде, чем он появится на сцене. Обычно есть 18 человек, говорящих о том, какой он замечательный парень, так что сделать это было серьезной проблемой. И я не уверен, что сделал всё правильно. Я просто думаю, что здесь внезапно происходит вот так [щелкает пальцами], и это – настоящий «бог из машины». Не знаю. Возможно, я недостаточно всё подготовил, но когда я это написал, нельзя было подготовить лучше. Вы ведь не можете указать на это пальцем. Не знаю, как это может работать, не знаю, как сделать лучше.

Какие другие фильмы, снятые по книгам, Вам нравятся?

Хм. Ну, «Леопард» [по роману Томази ди Лампедузы]. Могу назвать книгу, которую я люблю и которую превратили в ужасный фильм. Это «Бесконечная любовь» Скотта Спенсера. Все знают фильм, потому что это печально известный фильм Дзеффирелли. Если когда-нибудь увидите, почитайте. Книга замечательная.

Вы видели «Смерть в Венеции»?

Да, видел. Не могу сказать, что всё в нем понял. Была забавная история. Я недавно гостил на Шри-Ланке, и мне сказали, что там идет «Смерть в Венеции». Фильм очень быстро приехал и быстро уехал. Все были очень удивлены. Оказалось, что прокатчики думали, что это вестерн! (смеется)

источник
Перевод – Е. Кузьмина © http://cinema-translations.blogspot.com/
цитаты из кинофильма
цитаты из романа

Tuesday, January 22, 2008

Кристин Скотт-Томас: Снежная королева тает... / Kristin Scott Thomas: The Ice Maiden thaws (2007)

«Я никогда не перехожу прямо к сути, если есть возможность избрать путь наиболее трудный. Зачем быть простой, если можно быть сложной?» (К. Скотт Томас в интервью 1996 года)

*
источник: by Mark Anstead, 8th June 2007

Кристин наверняка известно, что ее часто описывают словом «холодная». Интервьюеры единодушно приравнивают ее к наиболее известным героиням, ею сыгранным: хрупкая Файона в фильме «Четыре свадьбы и похороны», бесстрастная леди Брэнда в «Пригоршне праха», надменная Кэтрин Клифтон в «Английском пациенте» и насмешливая Силвия МакКордл в «Госфорд Парк».

Сегодня, однако, метеорологи обещают значительное потепление. При встрече Кристин тепло пожимает мне руку и устанавливает контакт глазами – прежде чем расположиться на белой софе. На ней простая белая блузка и джинсы; стиль – сдержанный шик Франции, ее второй родины. Ни намека на резкие интонации, заставлявшие прочих интервьюеров ощущать холод. Возможно, некоторая прежняя закрытость объяснялась нежеланием вмешательства в ее личную жизнь, особенно после слухов двухлетней давности, когда брак Кристин разрушала связь с мужчиной моложе неё. А может, сама Кристин внутренне больше не хочет казаться стервозной – ни вне экрана, ни в ролях, которые она теперь выбирает.

Ее последний фильм – триллер «Не говори никому» (Ne le dis à personne/Tell No One). В нем врач получает электронные письма, которые могла отправить только его жена, погибшая восемь лет назад. Кристин играет лучшую подругу врача и любовницу его сестры-лесбиянки.
- Одна из причин, по которой я выбрала эту роль – дать зрителям возможность увидеть новую меня, - говорит она. – Обычно я играю сексуально фрустрированных матерей, так что выбор меня на роль лесбиянки – необычен. В фильмах нечасто изображают гомосексуальность, и мне нравится, что из сексуальной ориентации моей героини не делают шума - это просто деталь, случайность.

Только когда видишь Кристин нежно касающейся руки ее любовницы, которую играет Марина Хэнд, понимаешь, в чем дело. Но в фильме нет сцен секса или поцелуев, и лишь один эпизод с обнаженным телом – Марина заходит в душ, когда там находится Кристин.

- Я люблю сниматься во французских фильмах, потому что там мне не нужно быть изысканной или высокомерной. В Англии меня никогда не пригласили бы на роль вроде этой, никому бы просто в голову не пришло, - говорит она.
(кадр из фильма "Госфорд Парк", 2002)

Откровенная любовь Кристин к Франции на экране очевидна – она прекрасно говорит по-французски (фильм идет с субтитрами).
Всё начиналось, когда в 19 лет она покинула Англию, приехав в Париж работать и учить язык. Её детство в Дорсете, где она была старшей из пяти детей, пронизано несчастьями. Сначала – гибель отца, пилота авиации ВМС, когда девочке было 5 лет.
Шесть лет спустя – гибель отчима, тоже пилота, в похожем несчастном случае.
С деньгами было трудно, когда мать в свои 33 года вторично овдовела.

Годы формирования Кристин тоже оставили шрамы – отвращение к женскому колледжу в Челтенхэме, где Кристин не слишком успевала и чувствовала себя в тени собственной младшей сестры Серены. Её самооценка упала, когда она посещала курсы драматического искусства в Лондоне – Кристин пыталась стать актрисой, но ей сказали, что из нее ничего не получится.

(на фото: Кристин с мужем)

В Париже, куда она отправилась в качестве au pair [девушка-иностранка, живущая в семье с целью изучения языка (в качестве оплаты выполняет лёгкую работу по дому или присматривает за детьми) - Е.К.], жизнь Кристин начала улучшаться. Она записалась в колледж французской драмы. С первого взгляда влюбилась в Франсуа Оливенеса (Dr. François Olivennes), врача-гинеколога, в 1987 году ставшего ее мужем. Кроме того, в 1986 снялась в фильме с поп-звездой Принцем. Хотя фильм оказался провальным, Кристин была представлена международному кинозрителю.

Её до сих пор помнят благодаря роли в картине 1994 года «Четыре свадьбы и одни похороны» с Хью Грантом («Я рада, что люди до сих пор помнят – этот фильм будут смотреть еще долго»). Затем актриса появилась в небольшой роли в фильме «Миссия: Невозможна» с Томом Крузом.
А в 1996 году был успех «Английского пациента».

- Но я была в ужасе, снимаясь в этом фильме. Я очень боялась, что не сумею сыграть.
Никто не хотел, чтобы в этой роли снималась я – никто, кроме режиссера, Энтони Мингеллы (Anthony Minghella). До тех пор я была характерной актрисой, игравшей маленькие роли. Во время съемок я просыпалась в панике: они столько в меня вложили, чтó будет, если я всё испорчу.

Фильм закрепил ее репутацию утонченной романтической актрисы. За ним последовала роль в «Заклинателе» (The Horse Whisperer) с Робертом Редфордом. Но вскоре Кристин устала от Голливуда, одержимого желанием тиражировать ее прежние успехи:
- Успешные фильмы – опасная вещь. Если снимаешься в фильме о свиноферме в Уэльсе и становишься звездой, сыграв фермершу, в следующий раз тебя пригласят сняться в фильме про овечью ферму в Шотландии. Это пугает и разочаровывает. Хотя ничего нет приятней, чем сделать фильм, который хорошо принят публикой.

Стремясь сделать что-то новое после «Английского пациента», она семь лет назад купила права на книгу Кеннеди (A. L. Kennedy) «Первое благословение» (Original Bliss). Это история женщины, теряющей веру. Она спасается от жестокого мужа и вступает в связь с психоаналитиком, втайне одержимого порнографией и насилием. Кристин пыталась сделать из книги фильм.
- В ней - три нехороших вещи: Бог, порнография и насилие в семье, - смеется она. – Но, верите или нет, по сути, это необычайно романтичная и очень оптимистичная история искупления. Вы рассуждаете: чтó держит этих людей вместе? Но что-то держит, ведь часто в жизни люди остаются вместе по ложным причинам. И доводят друг друга.

Её невероятно злит, что фильм «Хромофобия» (Chromophobia), снятый ею в 2004 году, так никогда и не был в английском прокате.
- У меня была отличная роль – сумасшедшая мать, помешанная только на себе. Я потратила столько времени на получение скидок на прокат – но потерпела неудачу.

Творческие амбиции она тешит на лондонской сцене, заслужив в 2003 году восторженные отзывы критики за роль в спектакле «Три сестры» Чехова.

Через два года она вернулась на сцену, чтобы сыграть с Бобом Хоскинсом в «Какой ты меня хочешь» (As You Desire Me), а вскоре после этого, в начале 2007 года – в «Чайке» (снова Чехов).

Но съемки вдали от дома в течение долгих месяцев плохо сказались на ее семейной жизни. Брак длился 18 лет, у супругов - трое детей: Ханна (род. в 1988), Джозеф (1991) и Джордж (2000).

В период выступлений в спектакле «Какой ты меня хочешь» в конце 2006 года ее сфотографировали с Тобиасом Мензиесом (Tobias Menzies), красавцем-актером на 13 лет моложе Кристин, с которым она встретилась в «Трех сестрах». На фото пара обедала в небольшом итальянском ресторане, а после направились в лондонскую квартиру актрисы.

Когда на следующее утро Тобиас ушел, одетый так же, как накануне, интерес прессы возрос. Тем временем агент Тобиаса подтвердил, что это было свидание, и что они встречаются. Друзья сообщили, что профессор Оливенес в Париже «уничтожен» кризисом их брака, тогда как Кристин всегда отзывалась о семейной жизни как «сказочной». Она говорила тогда, что интерес к ее личной жизни считает «скучным и подлым – я не буду говорить о ней, потому что начинаются подстрекательства, нездоровое любопытство и сплетни» - и с тех пор хранит молчание.

Хотя ее часто называют красавицей, Кристин однажды заметила: «Мужчины в меня не влюблялись. Только юноши. Мне приходилось просить некоторых молодых актеров поутихнуть».

Когда я спросил ее о событиях того года, подробности остались туманны.
- Когда играешь, жизнь останавливается, - просто ответила она. Словно в подтверждение она тут же забыла последовательность событий – не может вспомнить, когда снялась в «Не говори никому».
Зная, что именно в 2005 году она решила как можно больше сниматься в Париже, я предполагаю, что именно тогда начались проблемы с ее браком.
- Неужели это было так давно? Не в прошлом году? – спрашивает она. – О, Боже, Вы правы – в 2005. Я хотела работать во Франции, ведь в Лондоне мне пришлось бы много времени проводить отдельно от семьи. Я записала 6-летнего сына Джорджа в английскую школу.

А другие дети – 16-летний Джозеф и 18-летняя Ханна – они ощущали ее отсутствие?
- Не знаю, спросите у них, - осторожно отвечает она, взглянув на меня. – Они никогда ничего не говорили.

И всё же интересно, что за последние четыре года Кристин выступила в трех лондонских постановках, тогда как могла бы играть в своем любимом Париже.

После того, как ее видели с Мензиесом, много судачили о новом брильянтовом кольце на безымянном пальце, - будто от бывшего мужа, отчаянно пытающегося вернуть Кристин. Ее демонстративное поигрывание этим кольцом во время пресс-конференции восприняли как знак того, что она готова дать второй шанс браку. Но это для Кристин - «слишком личное», чтобы выносить на обсуждение. Сейчас на пальце у нее кольцо, но лишь подходящее под одежду, никаких брильянтов. Она поймала мой взгляд и решила немного оттаять, сознавшись, что в прошлом году выехала из супружеского дома и поселилась в квартире поменьше, рядом с Джорджем и Джозефом, пока Ханна учится в университете.
- Я недавно купила эту роскошную квартиру и очень этому рада. Она расположена на верхнем этаже – виды на Монмартр совершенно потрясающие. Там сейчас ремонт – квартиру перестраивают. Я очень люблю Париж и не могу представить свою жизнь где-то еще. Когда иду по улице, обязательно встречу кого-то из знакомых. Джордж ходит в новую школу, расположенную за парком, все его друзья – те же, с кем он играет в футбол. Здесь ощущается деревенский ритм жизни – грандиозная разница.

[Она живет в Париже вместе с двумя младшими детьми. Среди самых близких друзей называет Шарлотту Рэмплинг, Жерара Депардье, Джейн Биркин и своих партнеров по фильму «Английский пациент», Жюльетт Бинош и Ральфа Файннса - Wikipedia].

Несмотря на недавние раздоры в семье, в поведении Кристин появилась уверенность и удовлетворенность, словно с ее плеч свалился груз. Она не скрывает, что в прошлом страдала от депрессий, но теперь выглядит счастливой и довольной собой.

- Я чувствую, что стала такой личностью, какой мечтала быть с 15 или 16 лет, - говорит актриса. – Еще три или четыре года назад я ощущала ужасную обязанность посещать шумные премьеры и изливать эмоции по поводу последнего фильма, но с эти покончено. Теперь я могу, наконец, делать то, что хочу – мне не надо беспокоиться, чтó думают другие. По природе я гораздо менее амбициозна, чем сама себя старалась сделать. Это называется зрелостью, не правда ли? Наконец-то почувствовать себя взрослой.

Перевод – Е. Кузьмина © http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...