Tuesday, June 10, 2008

«Двойные жизни, вторые шансы»: кинематограф Кшиштофа Кесьлёвского/ Double Lives, Second Chances: Krzystzof Kieslowski (part 1)

Отрывки из книги Аннет Инсдорф о Кшиштофе Кесьлёвском (в основном, прямая речь режиссера, цитаты из интервью; то, что не вошло в книгу "Кесьлёвский о себе")

Предисловие

Эта книга трактует Кесьлевского как поэта в кинематографии; польский режиссер и писатель, чей богатый аудио-визуальный словарь отображает глубочайшее вúдение человеческой подверженности ошибкам, но также и трансцендентности. Художественные фильмы Кесьлевского – прежде всего «Декалог» - заслуживают тщательного анализа, в особенности благодаря нравственности в их эстетике. Рассматривая тематическую, стилистическую и этическую взаимосвязь его фильмов, книга «Двойные жизни, вторые шансы: кинематограф Кшиштофа Кесьлевского» предлагает подробный обзор всей его карьеры.

Книга построена хронологически, переходя от событий 1960-х годов к 1990-м. Первая часть включает в себя биографические материалы, а также рассматривает документальное кино Кесьлевского – эти фильмы стали основой возникновения его пытливой камеры, которая повествует поздние киноистории режиссера.

Выпускник знаменитой киношколы в Лодзи, Кесьлевский начинал карьеру в качестве признанного документалиста. Фиксируя обычный, приземленный жизненный опыт обычных поляков, режиссер развил сострадательный и сосредоточенный взгляд: «Школа научила меня смотреть на мир. Она показала мне, что существует жизнь, где люди разговаривают, радуются, беспокоятся, страдают, крадут. И кто-то может все это снять. А потом, с помощью этих снимков, рассказать историю», - говорит Кесьлевский в книге «О себе».

Совмещая в себе исследования – особенно это касается публикаций из Франции, где его работы были хорошо известны и высоко оценены, - данная книга предназначена стать благожелательным исследованием: она должна вернуть читателя к фильмам Кесьлевского с обновленной глубиной понимания и способностью воспринимать тонкие нюансы.

Вступительное слово

«Мир – это не только яркие огни, скорость и суета, кока-кола через соломинку, новая машина... Существует другая истина... Жизнь после смерти? Да, несомненно. Хороша ли, плоха ли, я не знаю... Просто – другая».
Кесьлёвский в интервью Télérama

Актриса Ирен Жакоб:

Заканчивая чтение сценария, предложенного мне Кшиштофом, я всегда оказывалась перед какой-нибудь загадкой, например, – почему она прикасается к дереву? Что означает для нее этот шнурок? Почему она смотрит на пейзаж сквозь преломленный свет «волшебного мячика»? (В «Двойной жизни Вероники» героиня играет с маленьким прозрачным резиновым мячиком, - он отличный прыгун, а свет отражает самым удивительным образом).

Когда позже на съемках я спрашивала Кшиштофа, что он думает о той или иной сцене, он обычно отвечал: «Я лучше послушаю твое мнение, это меня больше интересует». А если я пыталась пуститься в долгое объяснение, он меня останавливал: «Иренка, это слишком сложно. Скажи что попроще, ладно?»
Он предпочитал не объяснять свое видение сцены во время съемок, но вести непрерывное открытие – новое и свежее, готовое для интерпретаций, а не систематизированное, заключенное в рамки.

Фильмы Кесьлевского – как хорошие книги, они открыты для прочтения на разных уровнях, но лишь в том случае, если мы готовы воспользоваться внутренним волшебным мячиком (balle magique) и воспринимать их сквозь преломленный свет собственных трактовок и новых толкований. Спустя несколько лет я всё еще задаюсь вопросом «почему она коснулась дерева?» - и просто оставляю его открытым.


Часть 1
Биография,
студенческие короткометражные
и документальные фильмы

Когда 13 марта 1996 года Кшиштоф Кесьлевский умер в возрасте 54 лет, все, кто знал режиссера и его фильмы, были повергнуты в шок и скорбь, а после начали задаваться вопросами, типичными для Кесьлевского. Хотя друзья отговаривали его от согласия на операцию в Польше (принимая во внимание его предыдущий сердечный приступ), Кесьлевский отклонил предложения больниц Нью-Йорка и Парижа, а также двух центров в Польше, специализировавшихся на операциях на открытом сердце. Режиссер настаивал на том, что он – обычный поляк и доверяет врачам. Кесьлевский пошел в варшавскую больницу, зарегистрировался, лег на операцию – и не проснулся. Друзья возлагают вину на больницу – врачи не вполне разобрались в том, как работает новое оборудование.

Позднее, пораженные и скорбящие, мы пытались подойти с рациональной точки зрения. Ладно, это не означает, что мы лишены новых фильмов, которые он мог бы снять: после фильма «Три цвета: Красный» Кесьлевский объявил, что прекращает снимать кино. А потом, как бывает и в фильмах Кесьлевского, мы задумались над последовательностью событий. Перестал ли он снимать кино, потому что знал, что скоро умрет? Или, как он сам говорил, всё, что он хотел сказать, уже сказано – и поэтому стимул жить дальше утрачен? То, что режиссер умер в этой больнице - случайность или судьба? Или же – беря во внимание его отказ от более современных медицинских учреждений – в этой драме определяющую роль сыграло его волеизъявление?

На кинофестивале в Нью-Йорке во время пресс-конференции, посвященной фильму «Красный», в 1994 году Кесьлевский сказал: «В Польше нет денег – ни для киношкол, ни для больниц – что гораздо серьезнее».

В документальном фильме Кшиштофа Вержбицкого «Я – так себе...» (I'm So-So, by Krsysztof Wierzbicki) Кесьлевский называл себя «режиссером на пенсии», признаваясь, что продолжает писать сценарии: «Возможно, когда-нибудь по ним сделают фильм... Надеюсь, что я сам себе поставил ловушку и смогу в ней оставаться».

Когда во время интервью для французского телевидения Кесьлевского спросили, сможет ли 53-летний человек провести следующие 20 или 30 лет своей жизни, ничего не делая, Кесьлевский ответил: «Еще тридцать лет? Я думаю, человеку не стоит жить так долго».

Как художник, он был очень скромен, и считал, что в мире мало что изменится, даже если он больше не станет снимать кино. «Я боюсь, что начну повторяться», - сказал он Вержбицкому.

Я впервые встретилась с Кесьлевским в 1980 году, когда его «Кинолюбитель» был показан на кинофестивале в Нью-Йорке. Обычно я перевожу для французских режиссеров, а с польского на английский переводила впервые. Всё прошло удачно, и я оставалась переводчицей Кесьлевского на кинофестивалях в 1980-1990-е.

Проницательный, интеллигентный, совершенно чуждый рисовки, он никогда не повышал голос – никогда не повышал голос – ни для окрика, ни для смеха. Когда мы узнали друг друга получше, я поняла, что от этого застенчивого человека, называющего самого себя пессимистом, исходит удивительное тепло и щедрость. Вскоре он приучил меня называть его Wujek, «вуйко» («дядя» по-польски), а сам обращался ко мне «Mala» (mawa) - малышка. Он стал мне другом. Сумел даже убедить мою мать [в начале книги, перечисляя всех, кому она обязана её возникновением, Аннет Инсдорф упоминает доктора Сесиль Инсдорф (Cecile Insdorf), переводчицу, редактора и вдохновляющую мать - прим. автора блога] приехать в Польшу, впервые после окончания Второй мировой войны.
«Ты обязана это сделать ради дочери. Я встречу вас в варшавском аэропорту и отвезу в Краков, чтобы ты могла показать дочери свой родной город,» - сказал он в 1988 году на кинофестивале в Нью-Йорке. Как всегда, верный своему слову, семь месяцев спустя он встретил нас в аэропорту... Без его мягкой настойчивости моя мать – потерявшая семью, имущество и ощущение себя как личности во время Холокоста, – никогда не совершила бы этого возвращения вместе со мной.


(на фото: Кесьлевский с женой, кадр из фильма "Still alive")
Именно во время той поездки я встретилась с самыми важными людьми в жизни Кесьлевского – с его женой Марысей и дочерью Мартой. Проводя время с дородным композитором Збигневом Прейснером, я смогла в полной мере оценить контраст его изысканных мелодий и грубовато-буйной натуры.


(на фото: Кесьлевский с дочерью, кадр из фильма "Still alive")

Когда я увидела Кесьлевского в Париже в 1993 году, он выглядел усталым и осунувшимся. Он объяснил, что снимает «Белый», делает монтаж «Синего» и уточняет сценарий «Красного». «Ты убиваешь себя,» - предупредила его моя мать. Ответом был взмах сигареты и усталое пожатие плечами.


Кшиштоф Кесьлевский родился 27 июня 1941 года в Варшаве. В детстве он постоянно переезжал. Отец, инженер по профессии, болел туберкулезом и нуждался в медицинском уходе. Поэтому семья – включая мать и младшую сестру Кесьлевского – путешествовала по Польше. Кесьлевский сказал журналистке Джоан Дюпон (Joan Dupont, “Film Variations in Red, White, and Blue”, International Gerald Tribune, August 31, 1993): «В моей семье все болели. У отца был туберкулез, и мы переезжали ради его лечения. К моим 14 годам мы переезжали уже 40 раз, путешествуя на грузовиках и поездах – очень полезно для пробуждения любопытства».

Кесьлевский попытался учиться в пожарном училище, но его мятежная натура выдержала там всего три месяца. Семья нуждалась, и необходимо было, чтобы учебное заведение предоставляло стипендию и проживание.
В 1994 году на кинофестивале в Нью-Йорке во время пресс-конференции, посвященной фильму «Красный», Кесьлевский объяснял: «По случайности, один наш родственник руководил школой театральных техников в Варшаве. Если бы этот дальний родственник оказался директором банка – я был бы сейчас банкиром».

С третьей попытки Кесьлевскй поступил в престижную Киношколу в Лодзи.
Славомир Идзяк – который был студентом школы кинематографии в те же годы, когда там учился Кесьлевский, - рассказал мне в ноябре 1998 года:
«Киношкола в Лодзи была уникальна. Во времена коммунистической диктатуры это был остров свободы духа... место, где можно было смотреть фильмы, которые цензура не допускала к просмотру публики в Польше. Это было место, куда приглашали всех знаменитостей международного масштаба, которые приезжали в Польшу. И, самое главное, преподавателями у нас были самые лучшие режиссеры и операторы. Польша была закрытой страной, и для всех этих людей, отрезанных от внешнего мира, киношкола была возможностью видеться и открыто обсуждать темы, которые тогда в моей стране не приветствовались».

*
«Действительность - богатая, величественная, внушительная, несоизмеримая, в ней ничто не повторяется и ничего нельзя исправить. Нет нужды беспокоиться о её развитии: ежедневно она будет снабжать нас новыми необычайными кадрами. Реальность – и это не парадокс – отправная точка документа. Нужно только полностью поверить в драматургию реальности».

Из дипломной работы Кесьлевского в 1968 году, где он воздает хвалу документальному кино.
[Kieslowski’s 1968 graduating thesis was published in Film Na Swiecie (Poland, 1992), no. 34. Michel Lisowski’s French translation appeared in Positif (March 1995), no. 409, and was reprinted in Krzysztof Kieslowski: Textes réunis et présentés par Vincent Amiel, 1997. Перевод с французского – Аннет Инсдорф]

*
В 1994 году Кесьлевский писал: «Короткометражное кино редко способно красиво и просто рассказать о необходимости созидания, которая является неотъемлемой частью существования человека. Ведь, кроме удовлетворения примитивных потребностей – выживание, завтрак, обед, ужин, сон после рабочего дня, - все мы стремимся к чему-то, что придаст смысл нашей жизни, возвысит её».
[по статье Krzysztof Kieslowski: Textes réunis et présentés par Vincent Amiel, 1997, p. 25].

Если, как сказал Ралф Уолдо Эмерсон, «Неотъемлемый признак мудрости – это умение отыскать удивительное в обыденном», то Кесьлевский стал необыкновенно мудрым кинорежиссером.

*
Режиссер говорил в своих интервью о годах в киношколе:
«Нас использовали. Я осознал, что не буду иметь с политикой ничего общего, потому что политики обманули студентов. Это был чрезвычайно важный период для меня и моего поколения. Некоторые мои друзья и их родители были высланы из страны, и было жутко видеть их опустевшие квартиры. Мы помогали им нести багаж, и каждый день провожали на вокзале до Вены. На прощание мы пели: Мир! Мир! Большевики, вы уже сгниёте, а я всё еще буду дружить с евреями».
[Krzysztof Krubski et al, Filmowka: powiesc o Lodzkiej Skole Filmowej (Warsaw: Tenten Publishing, 1993), p. 81].

Как объяснил мне Славомир Идзяк: «Все в Польше знали, что киношкола была раем – но, конечно, не коммунистическим раем. Видимо, поэтому в 1968 году киношкола стала первым местом, подвергшимся атакам коммунистической антисемитской пропаганды как рассадник реакционеров. Школа потеряла множество профессоров и студентов».

Еще одному интервьюеру Кесьлевский рассказал:
«Быть поляком... значит иметь надежды, которые в конце концов оказались обманутыми, которые не осуществились. И с самого начала знать, что будет именно так. Мы будем питать надежды, а в результате всё равно будем разбиты».
[Betsy Sherman, “Kieslowski Uncovers Poetic Mystery in the Everyday,” The Boston Sunday Globe, Jan. 23, 1994]

*
В 1979 году режиссер говорил в интервью:
«Когда я снимаю художественный фильм, я всегда знаю, чем он закончится. Снимая документальный – не знаю. Это очень волнующее переживание – не знать, чем завершится кадр, не говоря уже обо всём фильме. Для меня документальное кино как форма искусства выше, чем игровое, потому что жизнь умнее, чем я. Она создает более интересные ситуации, чем мог бы выдумать я сам».
[Interview with Jacques Demeure, Positif (Feb.1980) – reprinted in Krsysztof Kieslowski: Textes réunis et présentés par Vincent Amiel, 1997]

После того, как он снял тридцать документальных фильмов, Кесьлевский имел право утверждать: «Документальное кино – очень хорошая школа для синтетического типа мышления в кинематографе».
[Interview with Hubert Niogret, Positif, Dec. 1998. Reprinted in Amiel]

Выступая на французском телевидении, режиссер вспоминал реакцию зрителей на его фильм «Больница» (Szpital): «Они поняли, что то, что мы сняли, словно в капле воды отражает реальность вообще, когда люди пытаются сделать что-то лучше, но не могут, поскольку безнадежна, плачевна сама основа, структура».

Лучшие из ранних фильмов Кесьлевского – о времени, измеряя его течение часами («Больница», 1976), днями («Семь женщин разного возраста» / Siedem kobiet w roznym wieku, 1978), годами («Говорящие головы» / Gadajace glowy, 1980), и бóльшими промежутками, такими как смерть и рождение («Рефрен» / Refren, 1972).

источник

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...