Sunday, June 01, 2008

Аннетт Инсдорф о своей книге / Annette Insdorf about "Double Lives, Second Chances: The Cinema of Krzysztof Kieslowski" (1999)

Известная киновед, Аннетт Инсдорф (Annette Insdorf) рассказывает о своей новой книге, посвященной легендарному польскому кинорежиссеру Кшиштофу Кесьлёвскому

Назовите 10 величайших кинорежиссеров современности.
Возможно, вы не сразу вспомните имя Кшиштофа Кесьлёвского [речь идёт о 1999-м и об американской аудитории – прим. переводчика], хотя многие кинокритики и коллеги-режиссёры, такие как Стэнли Кубрик и Вим Вендерс, называют его среди первых. Профессор Аннетт Инсдорф написала новую книгу, «Двойные жизни, вторые шансы: кинематограф Кшиштофа Кесьлевского». В ней рассказывается о жизни и работе этого польского режиссера, наиболее известного благодаря фильмам «Двойная жизнь Вероники»и трилогии «Три цвета: Синий, Белый, Красный».

Профессор отделения кинематографии Школы Искусств, а также руководитель отделения киноисследований, Аннета Инсдорф автор двух работ, получивших высокую оценку: "Франсуа Трюффо: Украденные портреты" (Francois Truffaut: Stolen Portraits' (1993) и "Неисчезающие тени: Фильм и Холокост", (Indelible Shadows: Film and The Holocaust). Она также часто пишет для «Нью-Йорк Таймс».

Министерство культуры Франции присудило ей звание Chevalier dans l'ordre des arts et des letters, а за работу в области образования Аннетт Инсдорф получила звание Оfficier dans l'ordre des arts et des lettres.

С Кшиштофом Кесльлёвским Аннетт Инсдорф познакомилась в 1980 году, когда ее попросили поработать переводчицей режиссера на нью-йоркском Кинофестивале. Знакомство переросло в дружбу и сотрудничество. Они продолжались до безвременной смерти режиссера в 1996 году в возрасте 54 лет. В течение последних трех лет профессор Инсдорф показывает фильмы Кесьловского своим студентам, и говорит, что нет ничего лучше, чем видеть их реакцию и отклик. Она утверждает, что кое-что в его фильмах вдохновляет студентов на создание работ высочайшего уровня - некоторые из них Инсдорф цитирует в своей книге.

Почему Вы чувствовали себя обязанной написать книгу об этом режиссере?

Аннетт Инсдорф (А.И.): Всё очень просто: чем больше я смотрю фильмы Кесьлевского, тем больше убеждаюсь, что он – один из важнейших, вдохновляющих кинорежиссеров нашего времени.

Почему?

А.И.: Трюффо однажды хорошо сказал: «Для меня великий фильм - тот, который выражает одновременно понятие о кино и понимание мира». Я люблю фильмы, которые влияют на зрителя как на эмоциональном, так и на интеллектуальном уровне. Конечно, Кесьлевский не единственный режиссер, способный этого добиться. Бертолуччи или Жан Ренуар (Jean Renoir) – имена, которые сразу приходят на ум. Но очень редко можно найти работы, обогащенные нравственно, политически и духовно настолько, что это приковывает внимание.

Как по-вашему, что станет определяющим в фильмах Кесьлевского для американских зрителей?

А. И.: Если вспомнить самые известные ленты Кесьлевского, «Синий», «Белый» и «Красный» - они обладают неотступными, преследующими, западающими в память чертами: нам дают понять, что существует что-то еще, большее, чем то, можно увидеть глазами. Рискуя оказаться непонятой, я всё-таки скажу: в чувственную текстуру его фильмов вплетено духовное измерение.

Существует ли легкий путь определения этой этической основы...?

А.И.: С фильмами Кесьлевского не бывает легко. Наоборот, он заставляет своих зрителей работать гораздо интенсивнее, чем это делают большинство режиссеров. Приходится посмотреть каждый из его фильмов во второй раз, - чтобы разглядеть разные уровни, - это как хороший роман, который хочется перечитывать. В «Красном», например, возникают повторяющиеся, неотступные параллели между героями, между прошлым и настоящим, а богатство визуальных образов и музыки – составляющая более глубокого, поистине сострадательного взгляда на людей, которым так свойственно совершать ошибки. Наверное, определяющий фактор для меня - то, что Кесьлевский по-настоящему любил своих героев. Он вовлекает нас в трогательное и мучительное осознание ограниченности наших возможностей и нашей способности к трансценденции.

Таким образом, это взгляд религиозный?

А.И.: Он всегда противился этому слову с большой буквы «Р». Он не считал себя выразителем, рупором христианства. С другой стороны, конечно, его работы глубоко религиозны - но с маленькой буквы «р». Иными словами, думаю, он верил в душу, - душу, способную вырваться, возвыситься над физическими ограничениями. Его работе присущ скептический гуманизм, а не религиозный дидактизм.

Во многом Кесьлевский был продуктом времени и места, где он вырос и развивался [Варшава после Второй мировой войны], так что здесь есть политический аспект, философский и поэтический, что для меня является очень польским. Здесь есть некая безудержная ностальгия - по миру, находящемуся за гранью досягаемости героев. Присутствует также глубокий пессимизм, когда обычные люди оказываются в тисках обстоятельств и трудностей. Это присуще не только польской действительности, но, конечно, часть её.

Еще есть специфический польский юмор, связанный с традициями восточно-европейского – глубоко ироничный юмор. Польскому юмору свойственна острота, будь то в фильмах Кесьлевского, или Занусси и Вайды: творцы, которые работают под гнетом цензуры, учатся обходить её с помощью иронической образности.

Ваши родители поляки и Вы росли, разговаривая на польском языке. Вы ощущаете культурную связь с Кесьлевским?

А. И.: Да, ощущаю. И в качестве его переводчика я многое узнала об этом режиссере. Он был замечательным человеком, невероятно честным, порядочным, скромным и разумным. О режиссерах редко говорят: «Какой хороший человек!». А Кесьлевский был таким. Всегда очень кстати, очень эмоциональный, совсем несентиментальный, суховатый в остроумии и в манере держаться. Он произвел впечатление на меня и на мою мать.

Published: Nov 10, 1999
источник

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...