Friday, March 07, 2008

Такеси (Такеши) Китано: Последний человек эпохи Возрождения /Takeshi Kitano: The ultimate Renaissance man (1998)

Дома, в Японии, он - король СМИ. Для международной кино-общественности («Фейерверк», его полицейско-философский фильм выиграл "Золотого Льва" на последнем Венецианском кинофестивале) он - жесткий парень du jour [очень модный и популярный в настоящее время - прим. перев.]. В Америке - с двумя фильмами, «Фейерверк» и «Сонатина», - бывший комик Beat Такеши Китано – культовая фигура, кумир.

Сейчас ему 51. Некогда изгнанный из колледжа, он ворвался в шоу-бизнес как исполнитель роли мальчика-лифера в театре бурлеска. В Японии Китано вездесущ; он появляется по телевизору семь вечеров в неделю, не говоря уже о прочих его ипостасях - актер-суперзвезда, автор романов-бестселлеров, спортивный комментатор, а также с некоторых пор – художник (он освоил это искусство, выздоравливая после аварии на мотоцикле, едва не ставшей для него фатальной).

Слегка насмешливый, улыбающийся не чаще раза или двух за фильм, наиболее выразителен Китано, когда кого-нибудь избивает. (В Японии фирма по производству содовой с кофеином "Джолт" (Jolt) избрала его своим корпоративным представителем). Принимая во внимание разрушительный характер его героев, Китано, тем не менее, - на удивление классический кинорежиссер, чрезвычайно точно использующий положение камеры и пост-дубляжа. Наряду с любовью к сценам, снятым в один дубль, Китано специализируется на сценах, изображающих всплески насилия, - спокойно наблюдаемого, далёкого от катарсиса. Кровавая стрельба наверняка произойдет в переполненном лифте, а также будет показана длинным кадром.

Визуальный гэг по Китано - преждевременные выстрелы из автомата, спрятанного в букете цветов. Памятуя о репутации Америки в плане насилия, он редко посещает эти берега. Когда он был здесь в последний раз, мы говорили о номере с татами в гостинице Китано (безотносительно), возможно, самом японском месте в центре Манхеттена.

Вы - действительно самая популярная фигура в истории японского телевидения?

Китано: У меня два комедийных шоу, научная программа и программа об искусстве. Я веду ток-шоу, а еще участвую в дискуссионной программе.

Каждую неделю? Каков график?

TK: Если снимаю кино, я 10 дней занимаюсь телевизионными программами, а затем 10 дней съемок. Если нет - 10 дней занимаюсь телепрограммами и 10 дней пишу книги и эссе для моих еженедельных колонок.

Наверняка вы – самый тяжело работающий человек в шоу-бизнесе.

TK: Тот факт, что я способен справляться со всем этим доказывает только, насколько равнодушен я к телевидению. Японское телевидение - не серьезное место. Я занимаюсь абсолютными глупостями, например, бегаю по студии полуголый. В фильме подобное неприемлемо.

Роль в фильме «Жестокий полицейский» стала для вас сменой имиджа?

TK: Да нет. Ко времени выхода фильма я появился уже в трех телевизионных драмах как серьезный жесткий преступник.

В «Фейерверке» картины, которые рисует полицейский, ставший инвалидом – они ведь ваши?

TK: Да. Я начал рисовать после несчастного случая на мотоцикле. Когда я переписывал сценарий «Фейерверка», мне пришло в голову сделать героя Хорибе художником-новичком. Как ни странно, все нарисованные мной картины вписываются в историю.

Существует симметрия между Хорибе и его партнером, Ниши, которого играете вы. Они словно две стороны одной личности.

TK: Перед несчастным случаем в фильме, Хорибе живет обычной, счастливой семейной жизнью, тогда как семейная жизнь Ниши омрачена. Его единственный ребенок умер, а у жены – неизлечимая болезнь. Но фатальное происшествие полностью меняет ситуацию. Хорибе теряет всё - семью, работу, а Ниши начинает всерьез задумываться о важности его друзей и семьи. Наконец, Ниши и Хорибе выбирают противоположные пути: Хорибе решает продолжать жить, тогда как Ниши решает свою жизнь закончить.

Фильм довольно само-рефлексивен по отношению к вашей жизни, вашим ранним кинофильмам и использованию вами насилия.

TK: Японские критики сказали мне о "Фейерверке", что я вместил удачные части всех своих предыдущих фильмов в один фильм. Но я хотел, чтобы сцены жестокости были уникальными.

Они такие и есть - особенно сцена с палочками для еды. Японское название [Hana-bi], в котором слово «фейерверк» разбито на составляющие – «огонь» и «цветок», кажется философским.

TK: Стыдно признаться, но оригинальным названием было «Такеши Китано, том седьмой» (Takeshi Kitano, Volume Seven). Но моя команда мне сказала: «Таки-сан, нельзя, чтобы фильм вышел с таким названием. Надо придумать более подходящее». И я позволил им решать самим. Было много вариантов, и победило название Hana-bi, предложенное продюсером.

А что имелось в виду под оригинальным названием? Вы искали что-то абсолютно нейтральное?

TK: Я просто хотел напомнить японским зрителям, что снял до этого уже шесть фильмов. Они даже не знали, что я снял так много, поскольку все фильмы провалились.

Почему?

TK: Японские зрители видят меня каждый вечер по телевизору - бесплатно. К тому же в Японии высоко ценится только человек, сосредоточенный на чём-то одном. Но когда я получил «Золотого льва» в Венеции, ситуация изменилась. «Фейерверк» еще не вышел в прокат, а его уже с нетерпением ждали.

Вас удивило, что ваши фильмы с большим энтузиазмом принимали за границей? Вас никогда не волновало, что они могут оказаться чересчур японскими?

TK: Я ожидал, что японцы, выросшие на модернизированной философии после Второй мировой войны, могут отнестись к Ниши как к абсолютно эгоистичному глупцу. Но я боялся, что западные зрители могут ошибочно принять Ниши за этакого камикадзе. Его поведение коренится в стародавнем образе мышления.

Ваши герои очень жесткие, но могут быть и очень ребячливыми.

TK: Как и они, я люблю по-детски непосредственные трюки. После несчастного случая я полгода пробыл в больнице. Я выводил из себя медсестер, наливая апельсиновый сок вместо образца мочи, или заставляя моего помощника, абсолютно лысого парня, занять мое место в постели.

Подобные вещи вы делаете и на телевидении?

TK: О, телевидение гораздо хуже! У меня была получасовая комедийная программа. Я нарядился фокусником, показал аудитории деревянный ящик и сказал: «Один из вас залезет сюда, в через секунду исчезнет». Я выбрал среди зрителей парня - этакого якудзу - и запер его в этот ящик. Потом прибил гвоздями крышку. Я притворялся, что это трюк, но всё происходило на самом деле. Пока он сидел в ящике, я провел своё 30-минутное шоу. Как только оно закончилось, я убежал из студии (смеется). Ассистент режиссера открыл ящик и был избит.

Опросы общественного мнения показывают, что вы – человек, вызывающий в Японии наибольшее восхищение.

TK: Я не говорю чего-то специального, чтобы заставить собой восхищаться. Я словно ребенок из «Нового платься короля». Например, после того, как недавно я сказал, что нам не нужна верхняя палата японского парламента, меня чуть не выставили перед членами парламента для дачи объяснений.

Есть ли кинорежиссеры, которыми вы особенно восхищаетесь?

TK: Я нахожусь не столько под влиянием Стэнли Кубрика, как под впечатлением. Я уважаю его разносторонность.

Ваши фильмы, как и фильмы Кубрика, кажутся очень точно разработанными. Вы делаете раскадровку (раскадровка - последовательность эскизов для визуального планирования сцен перед съёмкой - прим. перев.)?

TK: Я начинаю с основного изображения, похожего на четыре части манги (японские комиксы; часто лежат в основе мультфильмов в жанре "аниме" - прим. перев.). Потом заполняю пространство между этими картинками.

Ваша неподвижная камера напоминает фильмы Одзу [Ясудзиро Одзу/Yasujiro Ozu]. Вы создаёте уникальный жанр статичного боевика.

TK: Я не перемещаю камеру, поскольку японские города не подходят для удачного фона. Японский кинокритик однажды ругал меня за это. Он, очевидно, решил, что я вообще неспособен двигать камеру! Это - другая причина, по которой я настаиваю на использовании неподвижного угла съемок. В будущем я сделаю фильм о слепом человеке. Всё, что он видит - это чёрный экран.

Как вам работалось в Голливуде? Вы получали какие-нибудь предложения после «Джонни Мнемоника» (Johnny Mnemonic)?

TK: Джонни Мнемоник был кошмаром. Я чувствовал себя как ребенок, приглашенный в Диснейлэнд. Я был рад, что смог посетить настоящий Диснейлэнд. Но я вернулся в Японию, утратив способность кататься на каких-либо аттракционах.

Есть ли кино-звезды, с которыми вам хотелось бы работать?

TK: Трудно назвать моих любимых актеров. Как режиссер, я рассматриваю всех актеров - включая и себя самого, - в качестве своего рода кошек, или собак, или других животных.

Источник: interview with filmmaker Takeshi Kitano // март 1998
By Jim Hoberman (Village Voice, March 1998)

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...