Friday, February 08, 2008

Данис Танович: интервью о фильме "Ад"/ Danis Tanovic about his film “L’Enfer”

Кшиштоф Кесьлевский не планировал сам снимать фильмы по своим сценариям, он хотел доверить их молодым европейским режиссерам. «Ад» снимали в Париже, на французском языке, и он оказался прекрасным сценарием для второго фильма Тановича и первого для недавно созданного им творческого объединения. Как только были получены права на съемку, всё стало происходить очень быстро. Данис определился с актерским составом и начал приглашать выбранных актрис. Одна за другой, Эммануэль Беар (Emmanuelle Béart), Карин Виар (Karin Viard) и Мари Гиллен (Marie Gillain) сказали «да». Их режиссер выбрал сразу. Потом были актеры на мужские роли – Гийом Кане (Guillaume Canet), Жак Гамблен (Jacques Gamblin), Жак Перрен (Jacques Perrin). И, на счастье, снова все ответили согласием. Идея Даниса пригласить одну из красивейших актрис мира, Кароль Буке (Carole Bouquet), на роль парализованной 70-летней матери, была сродни безумию. Но на удивление, Кароль тоже быстро согласилась. И наконец, Мики Манойлович (Miki Manojlovic), бегло говорящий по-французски, гигант среди актеров бывшей Югославии, согласился завершить этот фантастический ансамбль.

Интервью Даниса Тановича
- Незадолго до смерти, в 1996 году, Кшиштоф Кесьлевский планировал создание трилогии, «Рай», «Ад» и «Чистилище», вместе со своим соавтором сценария Кшиштофом Песевичем. Что заставило вас выбрать одну из частей этой трилогии, вероятно, самую страстную, эмоциональную?

После первого прочтения, перед съемками «Ничьей земли», я склонялся к съемкам «Чистилища», поскольку его военная тематика в то время очень меня волновала. Потом успех «Ничьей земли» заставил меня принять участие в рекламной кампании по всему миру, длившуюся более года. По возвращении я занялся другим проектом, который пришлось отложить из-за беременности актрисы, исполнявшей главную роль. Мой продюсер, Чедомир Колар (Cedomir Kolar) снова начал подталкивать меня вернуться к сценарию «Ада», самому интересному, на его взгляд. Перечитав сценарий, я провел бессонную ночь, думая о нем, задавая себе вопросы, удивляясь, как я мог четыре года назад не понять, не почувствовать всё то, что происходило со мной теперь? За это время я женился и стал отцом… Так что тема возникла передо мной в ином свете, я открыл новые области, представляющие для меня интерес. Больше всего меня привлек особый, глубоко личный подход к женским характерам. До этого мои фильмы были сосредоточены на мужчинах, вовлеченных в военный конфликт.

- Желание, недостаток любви, семья, отсутствие, кровное родство, отцовство, ложь, самоубийство… «Ад» касается множества значительных, фундаментальных тем.

Эта история, в общем, касается главных экзистенциальных вопросов, с которыми мы постоянно сталкиваемся. Философские вопросы, которые просто и ясно поставили Кесьлевский и Песевич, основаны на трех обычных историях. Ад может быть частью нашей повседневной жизни. Не нужно ехать в Афганистан, чтобы оказаться в аду. В той стране, охваченной войной, я встречал людей, которые были гораздо счастливее, чем некоторые люди в Париже! Мне хотелось передать, охватить все эти аспекты в моём фильме. Мне хотелось примерить это на себя, сделать свой фильм.

- Три сестры, мать, семейная драма… Как бы вы резюмировали все то, что одновременно связывает и отдаляет этих четырех женщин?

Их драма возникла из всего, что осталось невысказанным между ними. Меня чрезвычайно интересует эта форма тишины в ее связи с памятью тела. Однажды астролог, который исследовал мою карту рождения, спросил: «Вы потеряли брата или сестру. Как Вы реагировали на эту трагедию?» Я ответил, что у меня никогда не было брата или сестры. Взволнованный, позвонил матери, которая призналась, что она потеряла ребенка. Я открыл эту тайну, когда мне было 34 года, и это меня расстроило. Четыре женщины в фильме станут ближе друг к другу, когда снова начнут прерванный диалог. Быть взрослым означает противостояние, твои собственные вопросы и твою правду.

- До тех пор они, кажется, приспособились к разрыву семейных связей.

В книге я прочел мысль, которую считаю очень точной: «Редко увидишь членов одной семьи, живущих под одной крышей». Эти четыре женщины разные. Мать тверда и холодна. Селин похожа на семейного «Иисуса»; она выносит любую боль, пытаясь спасти то, что еще можно спасти. Софи, несмотря на свою красоту и успех в обществе, - абсолютно потерянная женщина, она - воплощение страдания. Анна – наиболее типична как молодая женщина своего поколения, восстающего против мира; она потворствует своим желаниями, совершенно не заботясь о вреде, какой может причинить.

- Мужчины в фильме словно отсутствуют, каждый запутался в двойной жизни.

Я не слишком высокого мнения о мужчинах. Наверное, потому что я – один из них! Мужчины и женщины живут на разных планетах, и для меня даже странно, как мы можем сосуществовать! В конце фильма отец оказывается единственным порядочным мужчиной, - после того, как его показали плохим отцом. Кесьлевский не оставил никаких объяснений об этом герое, но мы понимаем, что это человек, который не хочет доносить на ребенка, даже ради того, чтобы сохранить от разрушения собственную жизнь. Он соглашается принять вину на себя, и как следствие, отправлен в тюрьму, теряет семью и совершает самоубийство. Стремясь поступить правильно, этот человек кончает тем, что уничтожает себя и разрушает жизнь своей семьи. Меня чрезвычайно интересует такое представление о добре и зле.

- Отсюда метафора с кадрами рождения кукушонка в начале фильма.

Кукушка находит укрытие в чужом, уже устроенном гнезде. Там она откладывает яйцо. Когда вылупливается птенец, он выталкивает другие яйца из гнезда. Жестока ли природа? На самом деле, это утверждением придумано людьми. После выхода из тюрьмы отец находит кукушонка на земле и кладет его обратно в гнездо. Он думает, что совершает хорошее дело, а по сути он убивает последнего из невылупившихся птенцов. Эта история жестока, но что такое жестокость? Что такое справедливость или несправедливость, хорошее или плохое? Действительно ли правота на стороне матери? Или это она не права?

- Вопрос о правде, правоте - тема, снова и снова возникающая в ваших фильмах.

Однажды, когда мы снимали под сильным обстрелом на линии фронта, мне пришлось бежать и искать убежище в доме друга. Я обнаружил его там, спокойно стоящим перед мольбертом и рисующим картину - Сараево под снегом. Я был очень рассержен, потому что не понимал такого отношения. «Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он. - Я художник, вот я и рисую». Его реакция заставила меня задуматься, и в конечном счете вдохновила меня на сценарий «Портреты художников во время войны», действие которого затрагивало четырех героев. Первый – художник, который говорит, как мой друг: «Во время войны роль художника в том, чтобы сохранить культуру». Второй, фотограф, отвечает: «После Сараево, где царствует смерть, искусства не существует». И показывает фотографии изувеченных тел. Третий, скульптор, который пошел в армию, каждый вечер приходит в свою студию, чтобы ваять, поскольку на его взгляд «Солдат разрушает, а художник создает». Четвертый герой, тоже солдат, отвечает: «Бери винтовку и защити свой город. Если выживем, тогда займемся искусством!». Каждый из героев говорит свою правду, и каждый может быть прав. То же верно в отношении героев «Ада».

- Фильм строится вокруг аналогичных ситуаций. Пьер (Жак Гамблен) изменяет жене. Его бросает любовница. Фредерик (Жак Перрен) тоже неверен жене, но он бросает свою любовницу, когда она от него забеременела. Другие сцены тоже отражают друг друга. И Пьер, и отец теряют контроль над собой, когда их жены не дают им увидеть своих детей.

Однако, когда эта ситуация воспроизведена 20 лет спустя, трагедии удается избежать. Это – знак надежды этой истории; возможно, новое поколение не повторит тех же ошибок. Да, в «Аду» может быть место оптимизму!

- Софи (Беар) и Анна (Gillain) считают уничтожением, разрушением себя тот факт, что их бросили.

Любовь эгоистична и разрушительна. Так много славных женщин страдают от трагедий, из-за отсутствия любви или из-за любви, которой пришел конец! Фильм также показывает, что западноевропейское общество утратило понятие семьи. Кончится тем, что эгоизм разрушит нас. Пережив годы войны, я потрясен, до какой степени люди испытывают и создают ад на земле, даже в окружающей среде, где всё должно приносить только радость. Мы охвачены необузданным материализмом, который в результате уничтожает нашу жизнь. Мы мечемся, накапливая имущество вторичной важности, тогда как то, в чем мы действительно испытываем недостаток, - любовь.

- Во время войны больше проявлений любви?

В военное время существует огромная любовь. Любовь – это моя мать, которая столкнулась со снайперами, когда пыталась принести двадцать литров воды, чтобы ее семья могла пить и мыться. Любовь – это когда ты голоден, но делишься единственным куском хлеба. В фильме такой семьи больше не существует. Если бы они воевали друг с другом, они бы решили свои проблемы. Конфликт сам по себе форма отношений, и может привести к решению. Но в данном случае недостаток общения, невысказанные слова разрушают все отношения и провоцируют повторение.

- Мать (Кароль Буке) связана с образом Медеи. Запрещая видеть отца, мать фактически «убивает» своих троих детей.

Эту Медею рассматриваем через калейдоскоп. Мать не убивает детей физически, однако она их ломает, разрушает свою семью. Как сказала Анна в своем выступлении, «сегодня трагедия больше не возможна». Этот текст, как и монолог Жака Перрена на лекции в Сорбонне, взят из лекции моего преподавателя драмы в Сараево. Все фильмы Кесьлевского задают этот вопрос о судьбе и совпадении.

- Эта история рассказана не просто как драма среднего класса о супружеской неверности. Исследуя их внутренние конфликты, вы предлагаете трагическую трактовку своих героев.

Я сам происхожу не из семьи среднего класса, так что смотрю на вещи иначе. «Цель трагедии состоит в исследовании природы человека», - говорит Анна в своем выступлении о Медее. Греческое общество знало трагедию, поскольку греки верили в нескольких богов и чувствовали себя вовлеченными в их судьбу. Существовало противостояние смертных и богов. Сегодня, в обществе, которое утратило Бога, в материальном мире, где Бог мертв, трагедия больше не возможна. То, что осталось, - драма. И это достаточно много, потому что, хотя драма и может быть трагичной, тем не менее, она – не трагедия.

- В начале истории эти три женщины как свой рок несут на себе вину своего отца, правда?

Да, хотя в то же самое время другие люди скажут, что это лишь совпадение. Нарушив молчание, сестры снова обретают друг друга и тогда могут жить более свободно. Не думаю, что существует ответ на вопрос о совпадениях или судьбе. В наше время люди хотят иметь объяснение всему, они хотят всё знать, контролировать и упрощать. Это – «немедленное поколение», поколение момента, который настаивает на получении кратких и незамедлительных ответов. Мой отец носил часы своего отца, который в свою очередь получил их от своего отца. Теперь люди постоянно потребляют, выбрасывают и покупают. Человек оставляет жену, родившую его детей, чтобы уйти с другой женщиной. Понятие семьи уничтожено, подорвано. Только деньги имеют значение. Общество опустошено. Мы отказываемся признать, что нам не нравится этот образ жизни, и в то же время мы угнетены, несчастны и снедаемы ложными проблемами. За всё это несем ответственность только мы сами. Мне в жизни везло. После счастливого детства я пережил трудные времена во время войны в Боснии, но я был вместе со своей семьей. Потом я в качестве беженца приехал сюда и смог увидеть обратную сторону зеркала. В этом фильме я попытался просто говорить о сложном. Мои фильмы не пессимистичны или негативны, но в них показаны сложные вещи, которые могут показаться неприятными. Я восхищаюсь Кесьлевским, потому что он называл себя ремесленником, мастеровым в кино. Я не художник, я не даю ответов. Давайте для начала зададим вопросы, а потом сможем вместе искать ответы.

- Вы рассыпали в фильме пригоршни знаков и метафор, вроде насекомого, спасшегося от угрозы утонуть в стакане, кадра с Мари Гиллен, когда она стоит в клетке игры в классики, между раем и адом!

Похожий кадр с насекомым был в «Декалоге» [Декалог 2], и этот кадр в моем фильме – дань уважения Кесьлевскому.
Я считаю зрителей взрослыми людьми, я не навязываю готовых ответов. Я стараюсь погрузить их в определенное эмоциональное состояние, чтобы они могли найти путь к собственным ответам. Иногда я помогаю маленькими деталями; предмет может визуально представлять внутреннее состояние героя или ситуации. Например, за два дня до съемки в офисе ассистента режиссера я нашел растение с листьями, которые собираются всякий раз, когда к ним слегка прикоснешься. Я включал это в сцену с Селин, ведь она - женщина, которая закрывается каждый раз, когда к ней приближаются или касаются ее. Похожим образом для сцены в кафе, где Себастьен читает Селин стихотворение, я добавил шум вентилятора с перебоями в механизме. Вращаясь, он производил такой вымученный звук. Этот звук, который замечаешь только подсознательно, усиливает подозрение, что между ними что-то не так. Жизнь состоит из крошечных деталей. Мой отец говорил мне: «Человек думает, что споткнулся о гору, а на самом деле – споткнулся о гальку».

- Подойдя к Селин, Себастьен говорит ей: «Когда мы убиваем невиновных гражданских жителей, это называется нанесением несущественного ущерба. А когда то же самое делают они, их сразу называют террористами».

В оригинале сценария, стремясь к знакомству, Себастьен говорит ей: «Это нападение террористов – сумасшествие». Я изменил текст и, несомненно, выразил собственное мнение относительно войны в Ираке, о сегодняшнем мире. Мы часто забываем о двух сторонах медали. Я не могу, как Себастьен, хранить спокойствие в течение 20 лет, я говорю прямо, то, что думаю.

- Себастьен цитирует текст Меши Селимовича (Meša Selimović), одного из величайших боснийских писателей, «Я заблудился в поисках». Эти слова можно использовать применительно ко всем героям фильма.

И ко всем нам тоже. Чем больше я учусь, тем меньше я знаю… Жизнь слишком коротка, чтобы изучить все, что нужно знать. Я очень люблю это стихотворение Меши Селимовича, а книга «Крепость» всегда лежит на моем ночном столике. В оригинальном сценарии предлагалось выбрать отрывок из текста Бродского, без указания, какой именно. Для моей истории я предпочел Селимовича, который мне ближе. Я решил, что Селин, молодая женщина, которой не чуждо чувство поэзии, была бы тронута. Именно благодаря этому стихотворению она влюбляется в Себастьена.

- В моменты напряжения возникают неожиданные штришки юмора. Например, история о курице, прожившей 18 месяцев с отрубленной головой, или забавный способ, которым проводник поезда передает любовную записку!

Это мой способ справиться с суровостью жизни, всегда можно посмеяться! Друг-еврей рассказал мне, что даже в варшавском гетто люди сохраняли чувство юмора. В оригинале сценария в сцене, когда Селин приезжает навестить больную мать, ничего особенного не происходит, они просто сидят рядом. В этой сцене а-ля Бергман, я подумал, что будет забавно, если Селин прочтет матери эти невероятные истории о людоедстве или безголовом цыпленке. После долгих лет посещений матери, с которой невозможно общаться, Селин, должно быть, исчерпала идеи, так отчего не почитать Книгу рекордов Гиннеса! Это способ сохранить определенную дистанцию в сложных ситуациях. Я не хочу мучить зрителей. Я предпочитаю вывести их из равновесия, бросив вызов и подстегивая их добраться до финала истории.

- Кесьлевский наверняка оценил бы ваш фильм, но Бергман и Антониони тоже узнали бы в нем себя.

Эти кинорежиссеры составляют мою систему культуры кино. Я чувствую себя близким к Кесьлевскому, его славянская душа - часть моей семьи, но я не хотел снимать фильм «в его манере». Читая сценарий, я пытаюсь увидеть суть каждой сцены и то, как она сможет внести свой вклад в историю в целом. Потом я мечтаю о своем фильме. Я работаю, лежа на диване, словно на сеансе психоаналитика. Данис, пациент, рассказывает свою историю Тановичу, психологу. Зрительные образы я вижу с такой точностью, что впоследствии могу снимать и монтировать их очень быстро. «Ад» был смонтирован за десять дней.

- Цвета и декорации добавляют фильму своеобразия. Люди движутся по лабиринтообразным коридорам, двери и окна приоткрыты. И эта странная атмосфера подчеркивается музыкой, соавтором которой были вы.

Как музыкант, я полагаю, что кино ближе к музыкальной композиции, чем к литературе. Я часто заставляю актеров репетировать в соответствии с музыкальными лейтмотивами их сцен. Определенные сцены должны сниматься в студии. Вместе с Алин Бонетто мы переделали этаж гостиницы в Saint Germain des Près, где использовали широкие углы, чтобы снять изумительную винтовую лестницу, которая напоминает мне женский сексуальный орган. Архитектура этого места помогает погружению Эмманюель Беар в состояние душевного страдания ее героини.

- Каждая из сестер вдохновила вас на использование доминирующего цвета.

Для Софи я использовал красный цвет страсти, любви, ревности, ее чувственной и иногда жестокой натуры, как в сцене с растением или в кухне, где она «насилует» мужа. Для Селин это синий - цвет печали, ожидания, меланхолии и ее тихого смирения. Для Анны, младшей сестры, цвет – зеленый. Это цвет невинности, расцвета и возможно обновления. Эти цвета не очевидны, но прекрасно использованы в различных нюансах Лорентом Дэйллантом, главным оператором. Он находился в симбиозе с актрисами, и это еще больше усиливало чувство доверия, которое преобладало на площадке. Я не могу работать в климате конфликта. Для актеров очень важно чувствовать себя непринужденно, особенно погружаясь в такие предельные эмоции.

- Как вам удалось собрать такой невероятный актерский состав?

Это не был выбор, продиктованный кассовыми сборами. Я хотел, чтобы меня окружали актеры и актрисы, талант и индивидуальность которых я ценю.
Эммануэль Беар выложилась на 150%. Ее погружение в образ впечатляет. В роли она ярко изображает боль и глубокую печаль, ее образ кажется размытым слезами. Испытываешь желание успокоить ее, но в то же время она может быть и пугающей.

Карин Виар – именно та актриса, которую я искал для воплощения образа одинокой женщины, которая заботится о пожилой матери и которая так сильно стремится оказаться в руках мужчины, чтобы ее ласкали, любовались ею. Карин обладает уникальным шармом и диапазоном удивительных эмоций. В жизни она - полная противоположность Селин, сильная, болтливая и забавная женщина.

Мари Гиллен обладает редкой красотой. Она успешно изображает искренность и невинность своей героини, а также свежесть юных девушек, которые причиняют себе эмоциональную боль, влюбляясь не в того мужчину.

Кароль Буке – отважная актриса. Она стремилась выглядеть старой, чтобы воплотить свою роль второго плана. Более того, роль особенно трудная, поскольку необходимо продемонстрировать сильнейшие эмоции минимальными средствами. Кароль трогательна в жестокой сцене с ее мужем. И когда она погружается в полное молчание в своем инвалидном кресле, ее глаза отражают невероятную силу и решимость.

Жак Перрен - я хотел бы быть похожим на него, когда буду в его возрасте! Отличный человек, джентльмен, с природной притягательностью. На его лице сохранились следы детскости, мягкости, очарования и чувства защищенности, которые делают его привлекательность для Анны вполне убедительной.

Жака Гамблена мне порекомендовала Эмманюель Беар. Для актрисы важно желание работать с партнером, который играет роль ее мужа. Жак восхитителен. Поначалу, не зная друг друга, мы сохраняли дистанцию, но вскоре отлично поладили. Жак неизменно находит правильный тон.

Гийом Кане. Мне симпатична его славная натура, свобода от комплексов, непринужденность. Гийом прекрасно справился с двумя сложными элементами роли. Ему нужно было сыграть человека старше по возрасту, а также передать волнующие эмоции и жесткое отношение к его гомосексуальности. Я был настроен избежать клишированного образа утонченного и манерного гомосексуалиста. Гийом сумел найти единственный верный подход к своей роли. Он - превосходный «молодой актер», и его лучшие роли уже ждут его.

Жан Рошфор. Какой удивительный человек, какой актер и какое чувство юмора! Работа с подобным актером приводит режиссера в бешенство, ведь у вас нет никаких инструкций для него; он безупречен с первого дубля. Мы почувствовали взаимную симпатию, когда были членами жюри на фестивале в Каннах. Жан Рошфор - единственный человек, которого я знаю, умеющий носить белый костюм, не будучи похожим на мафиозо, тогда как меня бы немедленно арестовали, надеть я такой костюм!

Мики Манойлович - один из лучших актеров бывшей Югославии. Я восхищался им, когда был еще ребенком. Мики обладает невероятной способностью находиться в пространстве. Он - один из тех актеров, как Пачино, которые обладают непобедимой властью привлекательности. Невозможно перестать смотреть на них, даже если они завтракают, не произнося ни единого слова!

- После успешного путешествия в ад, каков ваш образ рая?

Я не знаю… Если ад - три женщины, три чудесные сестры, то что можно сказать о рае? В сущности, я уже нашел рай на земле. У меня прекрасная семья и работа, о которой я мечтал. Чего мне еще желать?

Interviewed by Gaillac-Morgue
источник
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...