Sunday, October 07, 2007

Шарлотта Ремплинг - о возрасте, депрессии, Париже и книгах / Сharlotte Rampling - from interviews

Чтение
В юности я никогда не читала. Но после двадцати у меня развилась пламенная страсть к классической литературе. Диккенс и Бальзак меня потрясли.

Я не часто читаю биографии, хотя, возможно, следовало бы. Не люблю биографии. Довольно забавно, правда? Почему мне не интересно узнать о жизни других людей?

Депрессия
Думаю, это случается в жизни каждого. В тот или иной период все впадают в депрессию, и для некоторых людей он длится дольше, чем для остальных.

...это произойдет со всеми. Они будут терять людей. Их будут бросать. Вам приходится покидать родителей, иногда вы оставляете ваших возлюбленных. В том, чтобы бросать и быть брошенным всегда есть смысл. Это – нечто универсальное; проблема, которой нельзя избежать. С этим невероятно трудно смириться, но это не всегда действует угнетающе. Ведь расставания – часть жизни. Это жизненно важно.

Расставание, развод и смерть – самые тяжелые события в жизни человека. Я всегда невыносимо страдала от расставаний. Но если мы не способны смириться и жить с нашими умершими и нашей скорбью, мы рискуем обезуметь. Иногда жизнь не в силах оказать нам помощь. Мне очень нравится идея общения с кем-то третьим, кто готов путешествовать с тобой через твою жизнь. В депрессии мы похожи на мертвецов. Она убивает все желания.

Меня ничто не беспокоит, это верно. Беспокоило, и очень, но теперь нет. Со временем всё меняется. И главная причина изменений – ваше решение не позволять себя волновать. Ведь вы - единственный человек, вынужденный бороться с этим: если ненавидите мужа, это вам жить с ненавистью - он с ней не живет, он ушел, а вы остаетесь с ненавистью и жаждой мести. Разве что пойти и убить его, а потом оказаться в тюрьме, - так кому вы делаете хуже? Если сейчас я спокойна, то это потому, что вовремя повернула всё на 180 градусов. Ведь никому нет дела до ваших чувств, правда, - никому в целом свете. Обо всем этом я думала, когда мне было по-настоящему паршиво из-за всего, что случилось со мной. Это разъедает изнутри. Страдание всегда субъективно.

Действие и энергия – основные виды самообороны.

Возраст
Я такая, какая есть. Наверное, я делала бы что-то, будь у меня двойной подбородок...
Я мало ем и в течение 30 лет занимаюсь йогой. На самом деле я больше страшусь не того, что происходит с моей наружность, а того, что может произойти внутри, в моей душе.

Я не занимаюсь спортом. Мое тело в отличной форме, это унаследовано от отца-спортсмена. Ему сейчас 93, а он всё еще полон энергии. У меня великолепные мускулы, потому что он был великим атлетом.

Я принадлежу к первому поколению женщин, которые в 50-летнем возрасте остаются соблазнительными. Это иной вид соблазнительности, гораздо более глубокой, более зрелой. Это притягательность женщины, полностью овладевшей своими женскими чарами и могуществом, с ее огромным опытом. Зачем это скрывать?

Я действительно считаю, что пожилые мужчины сексуальны, а женщины – не всегда. Это естественный цикл, когда вам за 50, дело в другом. Вам больше не обязательно соблазнять кого-то, а вот мужчинам до сих пор нравится это делать. Здесь, в Европе, мне очень нравится, что перед женщиной в годах благоговеют: её не обязательно рассматривают как сексуальный объект. Это - мудрая женщина, она красива, но не для того, чтобы на нее набрасывались.

Когда приближалось моё 40-летие, я не знала, смогу ли снова сниматься. Главной задачей было выжить. А через несколько лет я почувствовала, что готова. Во мне появилась истинная сущность, она была еще хрупкой, но живой и в добром здравии. Я снова была готова показаться себя, готова получать и давать. И была в отличной физической форме. После того, как человеку исполнится 40, каждый имеет то, что заслужил. У нас такие лицо и тело, которые мы заслужили.

Париж и французы
Париж – это город, который любит меня, а я люблю его. Здесь я чувствую себя готовой творить, вдохновленной.

Здесь есть нечто, что правильно пахнет и дает возможность правильно чувствовать. Некоторых французов я люблю, других нет. Мне нравится чувствовать себя посторонней. Если не живешь в своей родной стране, к тебе относятся немного иначе. Я это ценю, это мне подходит.

Французов всегда по-настоящему интересовал секс, в этом они всегда очень открыты – у женатых мужчин есть любовницы, это традиция; и женщины всегда принадлежали к обществу. Француженок сделали красивыми французы – здесь женщины всегда помнят о своем теле, о том, как они двигаются и говорят. Они чрезвычайно уверены в собственной сексуальности. Такими их сделало французское общество. И это отражается в фильмах.

из интервью
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...