Wednesday, October 17, 2007

Франсуа Озон о «Бассейне»: фантазия, реальность, творчество / Francois Ozon on "Swimming Pool": Fantasy, Reality, Creation

(на фото - Франсуа Озон и Шарлотта Ремплинг на съемках фильма "Бассейн")

Оригинал интервью

IndieWIRE: Не устаете от одних и тех же вопросов журналистов?

Francois Ozon: После «8 женщин» было на самом деле скучно: все спрашивали об актрисах. Я предпочитаю, чтобы спрашивали обо мне. Тем более что «Бассейн» - это автопортрет.

iW: Это фильм о некоей загадочной писательнице, втянутой в запутанные отношения с дочерью ее издателя. Как это может быть автопортретом?

Ozon: Я рассказываю о себе, о собственном творческом методе. Я хотел показать, как именно работаю – ведь журналисты всегда спрашивают: «Откуда возникает ваше вдохновение, позволяющее снимать по фильму в год?» Я хотел показать, что у меня нет проблем с идеями – в моей голове всегда полно историй. Для меня вопрос в страсти, желании. В правильном выборе истории, которая сохранит энергию. Это не может быть двухнедельным увлечением, страсть должна длиться по крайней мере месяцев шесть, ведь съемки фильма длятся от шести месяцев до года.

iW: То есть риск присутствует.

Ozon: Всегда. Ты должен быть абсолютно уверен в том, что собираешься сделать. И не только снять фильм, но и заниматься его рекламой и продвижением, и прочими вещами. Ты с этим фильмом проводишь много времени. Но я умею чувствовать, какие истории лишь поверхностно интересуют меня. А другие настойчиво крутятся в голове. Работая, я очень близок к своему подсознанию.

iW: Ваши кинематографические автопортреты полны хаоса и увечий. Откуда эти извращенные, смертоносные импульсы?

Ozon: В юности меня кое-чему научили родители: когда создаёшь произведение искусства, можешь выразить, выбросить все ужасы жизни, всё, чего бы на самом деле никогда не сделал, любую жестокость – это лишь творчество, так что всё в порядке. Ребенком мне позволяли читать книги де Сада, поскольку это развивало воображение. Фриц Ланг (Fritz Lang) однажды сказал: «Не будь я режиссером – стал бы убийцей. Пусть лучше убийства будут в кино, а не в жизни».

iW: То есть эти импульсы жестокости – часть вас самого?

Ozon: Как и каждого. Мы все потенциальные убийцы. У вас тоже есть убийственные импульсы.

iW: Я о них не знаю.

Ozon: Ух ты, это опасно! [мы смеёмся]. Роль творца – находиться в тесной связи с этими импульсами и выражать их для остальных. Почему, вы думаете, в кино столько жестокости? И почему все эти полные жестокости американские фильмы так популярны? Потому что у всех есть эти склонности. И видеть их на экране – это катарсис.

iW: А вы можете представить себя, снимающим фильм о счастливой гетеросексуальной семье?

Ozon: Именно этим я сейчас занимаюсь! Это любовная история гетеросексуалов, называется «5 X 2». Она о пяти важных моментах из жизни одной пары. Как «Сцены из семейной жизни» Бергмана.

iW: Та пара не была такой уж счастливой.

Ozon: Моя тоже. Существуют счастливые и несчастливые моменты. Я пока не вполне уверен, как всё обернется, потому что фильм еще не закончен. Но в целом это довольно мрачный взгляд на супружескую пару. Я реалист и считаю, что все пары заканчивают плохо, не так ли?

iW: А вы сами состоите в супружеской паре?

Ozon: [смеется] О, это в процессе. У меня обширный опыт жизни в паре и я знаю, что обычно всё плохо кончается, но всё в порядке. Это часть жизни. Меня заботит прозрачность и ясность, ведь это делает счастье возможным.

iW: Кроме выплескивания ваших анти-социальных импульсов, что еще заставляет вас снимать кино?
Ozon: Удовольствие от создания истории и погружения в приключение. Мысль, что нечто, берущее начало в чем-то маленьком, в беседе, обсуждении с актрисой в кафе, через 6 месяцев превращается в нечто значительное. Нечто, бывшее только в моей голове, превращается во что-то реальное, что могут увидеть миллионы зрителей. Меня это невероятно волнует. Я люблю все стадии съемок – но написание сценария меньше всего.

iW: Вы сотрудничали с Эммануэль Бергхайм (Emmanuele Bernheim), работая над сценарием, как и в фильме «Под песком»?

Ozon: Она не соавтор в полном смысле слова, но мне необходимо много говорить с ней, поскольку мои фильмы часто рассказывают о женщинах и мне нужна женская точка зрения для проверки точности.

iW: Изначально вы планировали сделать Жюли, дочь Джона, молодым человеком. Почему планы поменялись?

Ozon: Я сразу понял, что сделай я так – впаду в клише французского кино: женщина старше мужчины / мужчина моложе женщины. Думаю, я уже видел в этом фильме Изабель Юппер (Isabelle Huppert).

iW: Расскажите о музыке в ваших фильмах. Например, пятая симфония Малера в «Каплях воды» столь запоминающаяся.

Ozon: О, это должно было звучать иронично! Это музыка, которую использовал Висконти в «Смерти в Венеции» с Дирком Богардом и в Тадзио (Tadzio), другой истории о пожилом человеке и юноше.

iW: А инсинуация с музыкой к фильму «Бассейн»?

Ozon: Что интересно: сначала не можешь придумать мелодию – только несколько нот. А по мере разворачивания действия фильма развивается и мелодия – параллельно с вдохновением Сары. В начале она не знает, куда заведет ее история. Постепенно сюжет ее книги проясняется. Музыка движется параллельно этому процессу. Мне нравится использовать музыку в качестве элемента развития истории.

iW: В нескольких ваших фильмах есть один и тот же интригующий кадр: камера медленно панорамно перемещается с ног героя к лицу.

Ozon: Для меня это проявление ласки. Когда касаешься тела, начинаешь [смеется] с ног и поднимаешься к лицу. Это способ проявления нежности к телам актеров, прикосновение глазами, взглядом. Так зритель чувствует тела Людивин и Шарлотты.

iW: И всё же кадр может показаться пугающим. Когда видишь волосатые ноги Фрэнка [местный бармен], стоящего над загорающей Людивин, а потом – садовника...

Ozon: Да, но я думаю, что опасность, угроза – составляющие сексуальности. Когда существует опасность, секс больше возбуждает. Это часть сексуальной игры. Нарушение правил и опасность увеличивают возбуждение.

iW: Ваши очень разные фильмы связаны общими темами. Это что, авторский знак?

Ozon: Думаю, да, хотя я не анализирую свои фильмы. Это работа ваша, журналистов. Но у фильмов есть объединяющие их мании. «Бассейн» отражает мои личные навязчивые состояния касательно творчества, и, поскольку это фильм о вдохновении, содержит много ссылок на другие мои работы. Упоминавшийся ласкающий кадр есть и в «Каплях воды». Отношения Людивин и Шарлотты возвращают вас к фильму «8 женщин». «Бассейн» напоминает также «Под песком», ведь обе женщины живут в своем мире, в воображении. Но воображение Сары порабощено творчеством, тогда как женщина из «Под песком» создает из фантазий жизнь, чтобы скорбь, горечь утраты стали чуть более выносимым. Но она близится к сумасшествию – мы не знаем, сошла ли она с ума к конце концов.

iW: Почему Людивин Санье, сыгравшая в трех ваших фильмах, стала музой?

Ozon: Потому что она актриса композиционная (une actrice de composition) – она может раствориться в своей героине. Мне нравятся актрисы, способные к трансформации. Людивин так юна, я могу формировать ее, лепить. У нее еще нет имиджа. Я могу формировать героинь под нее. Она придает мне уверенность. А еще мы – друзья, с ней весело работать.

iW: Но с Ремплинг вы всегда думали: Это – Шарлотта Ремплинг.

Ozon: На ее имидже тоже можно сыграть, но по-другому. «Под песком» - квази-документальный фильм о части ее жизни. А в «Бассейне» ею создан образ, никак к ней самой не относящийся. И мне хотелось поиграть со стереотипом фригидной британской старой девы.

iW: И что общего у вас с таким человеком?

Ozon: Во мне есть что-то от английской старой девы. [смеётся]

iW: И что это за сторона вашей личности?

Ozon: Ну, это... Не могу вам рассказать. [смех] Может быть, мой стиль работы и поиск вдохновения. Необходимость отключиться от мира. Чтобы сосредоточиться, мне нужен покой. И в начале проекта я могу быть очень суровым, жестким. Мне нравится уединяться в сельской местности. Для меня писательство – детективная история, то же самое со сценарием. В обоих случая важны сюжет и детали, но не стиль. Детективы не принадлежат великой литературе. И сценарий лишь черновик, набросок к фильму.

iW: То, как связано воображение и реальность – главная головоломка фильма. Есть конкретный момент, когда реальность превращается в воображаемое?

Ozon: Не хочу раскрывать отгадку. У меня на этот счет есть мнение, конечно, - но мне хотелось оставить финал открытым и дать зрителю возможность вообразить то, что он хочет. Это фильм, дающий зрителю свободу создания собственного фильма. Я хотел показать, что когда творишь, настоящее, воображаемое и написанное переплетаются. Когда я снимаю фильм – я будто проживаю всё это. Разделяю эмоции актеров и героев. Как я уже говорил, когда в фильме есть убийство, – я тоже его совершаю. В «Бассейне» всё на одном уровне: фантазия, реальность, творчество.

iW: Вопрос: когда Джон звонит Жюли в загородный дом, и Жюли протягивает трубку Саре – его на проводе не оказывается. Какая часть этого эпизода реальна?

Ozon: А вы что подумали?

iW: Я не знала, что подумать.

Ozon: Я тоже. Я хотел, чтобы вы гадали: был ли это Джон? А Жюли реальна? Она лжет? Джон избегает Сару из чувства вины?

iW: То есть фильма – что-то вроде пазла, мозаика-головоломка.

Ozon: Точно. И в нем полно ложных ходов, намеков. Так всегда бывает, когда сочиняешь историю, – начинаешь об одном, потом меняешь направление. Зритель думает, что между Шарлоттой и Людивин будет лесбийская связь – но всё оборачивается материнской нежностью. Мне показалось, что было бы слишком тривиально связать их сексуальными отношениями. Я вложил все улики, все нити, а потом выбирал то или иное направление.

iW: Финальная сцена в офисе Джона – для мозгов, как вопрос на засыпку. Бывала ли его дочь вообще в Провансе?

Ozon: Вам как показалось? Ладно, скажу вам мою версию. [Он сказал, но я не буду портить фильм, раскрывая ее.]

iW: Почему такое название – «Бассейн»?

Ozon: Бассейн – как девственный экран перед тем, как режиссер что-то на нем напишет. И это – обиталище Людивин, место, где ее создала Сара.

iW: Почему вы снимаете фильмы так быстро?

Ozon: Это мой ритм. Мне нравится двигаться вперед – мне не нужно пять лет, как Кубрику. По мне, если фильм не безоговорочно успешен, если он не шедевр, - неважно. Возможно, в следующий раз я сниму шедевр – а может очень нескоро. Я не оглядываюсь, когда фильм закончен, – с ним покончено. Это как любовь – мне нужно двигаться дальше.

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...