Wednesday, June 13, 2007

Диссертация: Трилогия Кшиштофа Кесьлевского «Три цвета»/ Dissertation: Krzysztof Kieslowski's Three Colours Trilogy (часть 5)

начало - часть 1 // часть 2 // часть 3 // часть 4


ВЫВОД: ТЕМАТИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО ТРИЛОГИИ

Оценка тематического единства трилогии, обращая особое внимание на то, действительно ли свобода, равенство и братство находятся в его основе.

«Синий, белый, красный: свобода, равенство, братство. Если мы сняли «Декалог» - то почему не осуществить и такую идею? Замысел снова принадлежит Кшисю Песевичу (Pieso's)1. Что сегодня означают эти три слова? Я имею в виду не философию, а тем более политику или социологию, а их человеческий, интимный, личный смысл. В плане политическом Запад эти три лозунга, в сущности, реализовал. В плане человеческом всё обстоит иначе. Вот поэтому мы и взялись за эти фильмы
». ("О себе")

Из этой цитаты Кшиштофа Кесьлевского понятно, какова изначальная идея трилогии «Три цвета». Была ли эта мысль донесена в законченных фильмах – совсем иной вопрос.

Если вы поищете исследование темы свободы в «Синем», вы его легко найдете. Автокатастрофа в самом начале фильма освобождает Жюли от большинства эмоциональных связей и обязанностей, затем Жюли самостоятельно заканчивает работу, сделавшую ее полностью свободной, независимой и одинокой. Через некоторое время она начинает чувствовать себя уютно в этих новых условиях. Жюли выглядит вполне довольной, когда ходит на прогулки и сидит в своем любимом кафе. В конце концов в ее искусственном мире появляются трещины, и она вынуждена его покинуть. Ревность, память и дружба – все вместе помогают вытащить Жюли назад, в реальный мир, который она вынуждена признать и, таким образом, отказаться от свободы. Основной вопрос, который задает Кесьлевский о свободе, равенстве и братстве - хотим ли мы их на самом деле, на личном уровне. В «Синем» Жюли обнаруживает, что ей необходимо найти баланс между свободой, которую она приобретала путем изоляции, и товарищескими отношениями и поддержкой, в которых она нуждается. В конечном счете Жюли пришлось признать, что полная свобода – гораздо бóльшая тюрьма, чем отношения и эмоции, от которых она хотела себя оградить.

Кесьлёвского можно процитировать: он говорил, что равенство должно было быть рассмотрено исключительно на личном уровне, но в «Белом» оно явственно показано и на социальном уровне. В большей степени именно отсюда вытекает комедийное в «Белом», поскольку мы видим Кароля и вообще поляков в попытке приспособиться к новой социально-экономической структуре. На личностном уровне мы видим, что Кароль посвящает жизнь достижению равенства с Доминик, основанного на чувстве собственного достоинства и самоуважении. Как только он это делает, он уже не может остановиться и на самом деле не только возмещает баланс, но пробует достичь превосходства. Снова Кесьлевский показывает, что люди на самом деле не хотят равенства – этого понятия, за которое веками боролись и которое высоко ценили. Люди, когда они на вершине, жаждут неравенства.

Если «Синий» и «Белый» соответственно отвергают идею о том, что свобода и равенство достижимы в реальном мире, то «Красный» изображает идею братства несколько иначе.
Главное отличие в том, что в «Красном» братство показано достижимым, хотя и не для всех. Большинство героев, в частности Валентина, выглядят слишком зацикленными на себе, чтобы действительно думать о других людях. По словам самого Кесьлевского,

«Валентина старается думать о других, но видит их только со своей точки зрения – иной у неё нет, как и у каждого из нас.
Есть нечто прекрасное в том, что мы отдаем часть себя. Но если оказывается, что мы делаем это ради того, чтобы казаться лучше в собственных глазах, то эта красота немедленно оказывается замаранной. Действительно ли эта красота чиста? Или она всегда немного испорчена? Вот вопрос, который задает фильм». (О себе)

Создается впечатление, что лишь судья по-настоящему это ощущает - может быть, потому, что он так мало заботится о себе. В одной граничной ситуации судья смирился с тем, что братство невозможно. В другой - Валентина хочет творить добро, но часто истоки этого желания ошибочны. Судья указывает на это, когда расспрашивает Валентину, почему она на самом деле спасла собаку, которую сбила. Он ставит под сомнение, был ли это просто добрый поступок, или в действительности он совершен ради ее душевного спокойствия. В конечном счете, оба, и судья и Валентина, отошли от своих крайностей и обнаружили, что истинное братство возможно. Однако оно существует скорее на метафизическом, а не на личном уровне.

Три части трилогии «Три цвета» действительно согласованы с темами свободы, равенства и братства. Однако, бóльшая часть этой четкой последовательности - результат формирования зрительских ожиданий, как я уже подчеркивал в разделе под названием «Форма трилогии». Если у вас хватает смелости отклониться от этой довольно упрощенной интерпретации, становится ясно, что три части трилогии не столь гармоничны темам свободы, равенства и братства, как кажется сначала. О свободе идет речь не только в «Синем». В «Белом» Кароль изо всех сил пытается освободиться от господства супруги. В «Красном» Валентина и судья борются, чтобы стать свободными от ограничений, накладываемых эгоизмом и судьбой. Точно так же братство - не единственная проблема «Красного».


В «Синем» дружба чрезвычайно важна для Жюли, способной смириться с прошлым и правдой. В «Белом» дружба Кароля с Миколаем (Януш Гайош/Janusz Gajos) восстанавливает его веру в себя и в мир. Миколай находится на грани самоубийства, когда встречает Кароля, но в итоге, благодаря сочувствию со стороны Кароля, он преодолевает глубокую депрессию.
Когда вы рассматриваете свободу, равенство и братство на личном уровне, они становятся настолько взаимозависимыми, что уже почти неразличимы. Каждое понятие настолько широко и обобщенно, что они в значительной степени пересекаются. В результат этого все три части трилогии повествуют почти об одном и том же, и таким образом, они скорее являют одно целое, а не последовательность4.

Цитата Кесьлевского, открывающая этот раздел, очень ясно свидетельствует о его намерениях относительно тематической структуры трилогии. Но его заявление было высказано до выхода фильмов и, возможно, было сделано в поддержку маркетинговой стратегии. Два года спустя он сказал нечто совсем другое. На вопрос «был ли трехцветный спектр его трилогии флагом, и не было ли это просто историей о любви в Европе в 1990-х», он ответил, «Конечно. Слова (свобода, равенство, братство) - французские, потому что деньги - французские. Если бы у денег была другая национальность, мы бы назвали фильмы по-другому, или это имело бы иную культурную коннотацию. Но сами фильмы, вероятно, были бы почти такими же». 5

Что же тогда объединяет три части трилогии «Три цвета»? Как предположил Патрик Абрахамсон (Patrick Abrahamson), вероятный ответ - любовь в Европе в девяностых.

Тематическая структура трилогии, построенная вокруг темы любви, столь же точна и аккуратна, как и та, которую она заменяет. «Синий» сконцентрирован, прежде всего, на любви в семье, «Белый» - на любви в сексуальном контексте, а «Красный» - на платонической любви. В конце каждого фильма герои вынуждены сдаться, покориться любви, после попыток достичь недосягаемого. В «Синем» Жюли оставляет поиски независимости, принимая свою любовь к Оливье и его любовь к ней. В конце «Белого» Кароль и Доминик понимают, что их борьба за превосходство маскировала, но не уничтожила их любовь друг к другу. В «Красном» судья понимает, что он, как и Жюли, должен принять дружескую любовь. Валентине предстояло учиться, ведь она пыталась заполучить своего ревнивого друга, который очевидно не любил ее. К счастью, в дело вступает судьба, чтобы свести вместе ее и ее идеального партнера.


Реакция Валентины на старую женщину у контейнера для пустых бутылок многое раскрывает об истинной сути трилогии. Жюли слишком поглощена собой и изолирована от мира, чтобы заметить старуху, пытающуюся выбросить бутылку в контейнер. Кароль, кажется, только рад видеть кого-то в еще худшем положении, чем он сам - и не приходит на помощь. Валентина, которая, по сравнению с Каролем и Жюли, не заботится о мире, движима инстинктом милосердия, помогая бросить бутылку в контейнер. Именно этому триумфу сострадания и неэгоистичной любви Кесьлевский аплодирует; и именно об этом трилогия «Три цвета». Тем не менее, заключительные кадры «Синего» - поистине кульминационный момент, объединяющий трилогию, а не радующий зрителя финал «Красного». Хор концерта, который Жюли в конце концов завершила – настоящий момент Богоявления, прозрения трилогии, и стихи подытоживают то, что объединяет эти три фильма.

Если я говорю языками человеческими и ангельскими,
а любви не имею,
то я - медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны,
и имею всякое познание и всю веру,
так что могу и горы переставлять,
а не имею любви, - то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение,
а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует,
любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает,
хотя и пророчества прекратятся,
и языки умолкнут, и знание упразднится.
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;
когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
...
А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь;
но любовь из них больше*.

[* Новый Завет, Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла – прим. автора блога/переводчика]

1Krzysztof Piesiewicz
2Kieslowski, Stok, p212
3Kieslowski, Stok, p218
4See 'The Trilogy Form'
5Kieslowski's Many Colours. Patrick Abrahamson, Oxford University Student
Newspaper. June 2, 1995.


Dissertation: Krzysztof Kieslowski's Three Colours Trilogy // By: Gerard Sampaio

Перевод – Е. Кузьмина (с) При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://cinema-translations.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...